berezin_fb


Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи


Previous Entry Share Next Entry
46. Функция новичка и бронзовая медаль по гребле.
berezin_fb
В клинике многие меня не знали и не представляли себе моего уровня и моих возможностей. Старший ординатор отделения Людмила Ефремовна Гальперина спросила меня, не хочу ли я наметить план своей работы в клинике и не думаю ли я, что она может оказать в этом эффективную помощь. «Нет, Людмила Ефремовна, – сказал я, – я вообще пока не буду продолжать исследования, я собираюсь оформить и подать к защите диссератацию». «Вам рано о диссертации думать, – сурово сказала она, – Вы приехали в центр, в котором люди учатся, и об этом вам следует думать». Я не стал спорить, но в этот день пришёл новый номер «Журнала невропатологии и психиатрии», где я обнаружил свою статью, посланную ещё из Лениногорска. Донара заинтересовалась статьёй,

Людмила Ефремовна сказала: «О, вы даже уже печатаетесь?» На что я ответил: «Да, случается, и даже не в первый раз». Если номера журнала не тематические, редколлегия помещает то, что лежит в портфеле редакции и должно быть опубликовано. Хотя вероятность этого была мала, но следующая моя статья была в следующем номере журнала. Это несколько изменило отношение ко мне, тем более, что по поводу второй статьи мне позвонил А. Е. Личко, который работал в этом же направлении и хотел обменяться соображениями о будущих исследованиях. Но эти выпуски журнала изменили отношение к моим возможностям в отделении, в клинике в целом их ещё не видели, а я забеспокоился по поводу диссертации и решил ещё раз поговорить с Банщиковым. «Да рановато для диссертации, – сказал Банщиков, – Вы ж только-только в клинике работать начали». «Ладно, – подумал я, – подождём и посмотрим, как ситуация обернётся». И позвонил Льву Голубых, который с Банщиковым долго работал и хорошо его знал. «Не было случая, – сказал Лев, – чтобы Василий Михайлович отказался руководить готовой диссертацией. Просто для того, чтобы он с полным правом мог назвать себя твоим руководителем, по крайней мере полгода ты должен находиться в руководимым им учреждении». Позднее выяснилось, что Лев был прав, но к этому я ещё вернусь.

Так или иначе, для большинства я в клинике был новичком, и меня следовало использовать для выполнения функций, к выполнению которых другие сотрудники не стремились. Первый раз это было во время первомайской демонстрации, которая была организована совсем не так, как в лениногорском диспансере. Заместитель директора клиники Маслиев сказал: «Завтра состоится демонстрация представителей трудящихся. Я предлагаю послать представителем от клиники доктора Березина, который таким образом покажет всем, что он представляет нашу клинику». Я не стал спорить, я к 9 утра пришёл в институт и не спеша, вместе с колонной, отправился на Красную площадь. Я только не знал, что надо было зарегистрироваться, потому что пофамильный и количественный учёт участия института в демонстрации вела профсоюзная организация. Возле станции метро Кропоткинская я увидел, как Маслиев вышел из колонны и пошёл вдоль колонны назад. Это меня не касалось, я никак не реагировал на это событие. После праздников на первой утренней конференции Малсиев сказал: «Вот, товарищи, мы доверили доктору Березину представлять нас на демонстрации, а он не оценил нашего доверия, и на демонстрацию не пришёл». «Я пришёл на демонстрацию, – сказал я, – я даже видел, как возле метро Кропоткинская вы вышли из колонны и пошли в обратную сторону». Маслиев побагровел и сказал: «Я не обратно пошёл, а пошёл в клинику, чтобы присмотреть, дабы на праздники в ней всё было в порядке». «Возможно, – сказал я, – я ни в чём вас не обвиняю, я просто привёл это как доказательство того, что я там был». После конференции ординатор Дробышев, прикомандированный к нам из 4-го управления, сказал: «Ну ты даёшь, Маслиев человек влиятельный, с ним так нельзя». «Я ни сделал Малсиеву ничего дурного, – сказал я, – мне нужно было просто доказать ему, что я был на демонстрации». То, что Маслиев обиделся, я понял уже на следующий день, когда 5 человек ординаторов, в том числе и меня, пригласили к Маслиеву и сказали, что институт должен принять участие в соревнованиях по шлюпочным гонкам, и что 5 человек, находящихся здесь, составят собой команду клиники». «Не знаю как другие, – сказал я, – а я грести не умею, а на шлюпке – тем более». «Это не важно, сказал Маслиев, важна не победа, а участие». Но оказалось, что мы даже получили кусочек победы. В соревновании участвовало три шлюпки, две из них были укомплектованы спортсменами-профессионалами, в третью сели мы. У нас только рулевой был хороший, мы не вихлялись, не рыскали, а шли по прямой линии, ну, правда, без особой скорости. «Главное дойти, – сказал нам судья соревнований, – когда – не важно, мы будем держать людей на финише, пока не придут все три шлюпки». И мы пошли. Первые две шлюпки мы довольно скоро потеряли из виду, но на пространстве от Крымского моста до Нескучного сада затеряться было негде. И в конце концов мы дошли. Правда, я на одной руке натёр водяную мозоль, но это была сравнительно мелкая неприятность. «Переодевайтесь и идите на церемонию награждения». И только тут я сообразил, что шлюпки то всего три.

Мы получили свою бронзовую медаль и гордо отправились в клинику уже медалистами. На радостях наш рулевой решил искупаться, но он плохо представлял себе, что такое Москва-река. Потом мы долго оттирали спиртом мазут с его загорелого тела. Победа в этом соревновании была моим первым публичным достижением и на следующей утренней конференции Маслиев сказал мне: «Вот видите, а вы говорили, что не умеете грести».

  • 1

Какое поразительное отличие Лениногорска от Москвы!

Спасибо, Ф.Б.!

Какое поразительное отличие Лениногорска от Москвы!

Там – Вы бог, сотворивший систему транспорта скорой помощи целого города; мифический герой, который преодолев экзотические препятствия спасает мальчика в далёкой горной хижине.
В Москве – Вы не более чем статистическая единица, что уж говорить о Ваших пациентах – статистических единицах второго порядка.

Вы будете возражать, дескать, «не сотворил систему транспорта», а только рационализировал. Но я говорю о том, как Вы воспринимались Вашими пациентами в Лениногорске. Они видели в Вас мифического героя, они ждали от Вас чуда, они участвовали в этом чуде.

А как Вас воспринимает московский пациент:
«Чёртова больница. Холодильник не работает, титан не работает. А этот, в белом халате, работает? Что мне принесёт его приближение? – облегчение или удар током? И за всё плати, словно я банкомат какой-то. Вот сейчас он сунет мне ложечку в рот – и я должен ему выдать 500 рублей».

Re: Какое поразительное отличие Лениногорска от Москвы!

«Трудно остановить на себе глаза мира», - говорил мой хороший друг и блестящий физик, к сожалению, теперь уже умерший, Генрих Соколик. Но мы имеем дело не с миром, а с конкретной популяцией, и чем она больше, тем меньше глаз останавливается на тебе. Естественно, моя сверхъестественная популярность в Лениногорске (Риддере) достигала значительной степени за счёт того, что я был крупной фигурой в относительно маленькой популяции. В Москве достичь такого положения почти невозможно.
А вот насчёт восприятия меня московским пациентом, Вы ошибаетесь. Люди стремились попасть под мою опеку, готовы были ждать часами, когда я был занят в ректорате (хотя я и предлагал им просто перенести встречу), а иногда я получал подтверждение того, что высокая квалификация ценится везде. Так, из Нью-Йорка на консультацию ко мне была направлена жена постоянного представителя СССР при ООН, а академик Королёв позвонил мне с просьбой заняться здоровьем одного из его сотрудников, который был ему нужен для завершения важного космического проекта. Я могу привести немало таких примеров. Ну уж наверняка, ни у кого не вызывало сомнение моё бескорыстие и никто не пытался дать мне деньги за то, что я проделал какую-либо важную для терапии манипуляцию, «ложка в рот» - это примитивно и ко мне отношение не имеет, это какая-то другая специальность.



Извините, что обидел Вас!

Я не хотел.
Под московской клиникой я подразумевал не Вашу клинику, а современную. Да, - ещё в 80-е годы врачи обижались на подношения (коробку конфет с цветами). Не то сейчас. Я знаю, многим врачам и сейчас это в тягость. Но что делать?! Надо как-то поддерживать нижний обслуживающий персонал. Я описал чувства обычного современного больного. Очень не хочется встречаться с врачами не за чашкой чая. В клиниках постоянно приходит мысль: лучше бы автоназия!

Олег Девяткин

Re: Извините!

Некоторые принципы психотерапевтического контакта - всё время анализировать его, оценивать возможность внесения корректив, вносить такие коррективы, отслеживать реакцию партнёра и превращать её в благоприятную. Ужа даже этот маленький перечень показывает, что для обиды не остаётся ни времени, ни места.
Я надеюсь, что нынешние изменения в этике врача не тенденция, а флюктуация. Хотя, конечно, мы не боги, и может статься, что этой флюктуации на нашу жизнь хватит.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account