berezin_fb


Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи


Previous Entry Share Next Entry
1064. Размышления в третью годовщину издания книги
berezin_fb

В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал ее практически один.

Я вернулся к ней не сразу после тяжелых для меня потерь. Потребовалось время, чтобы я снова мог вернуться ко всему, что продумал и перечувствовал, чтобы я смог работать над этой книгой так, как она этого требовала, целиком отдаваясь работе, хотя каждое написанное мною слово я воспринимал как дань памяти моим ушедшим соавторам.

О Елене Дмитриевне я писал часто и много, по разным поводам. Она была самым главным человеком в моей жизни.

Майк Петрович Мирошников был моим близким другом, великим исследователем и человеком с фантастической эрудицией.

Эта практически одновременная потеря – рак, болезнь, редко кого щадящая, не пощадил и их – вспоминается мне каждый раз, когда я раскрываю книгу.

Но сейчас  я хочу писать не о них. Я хочу писать о тех, кто пытается использовать эту книгу как руководство, и о немногих людях, которых я в последнее время исследовал сам. Прекрасно владея этим материалом, я вновь поражаюсь колоссальным возможностям методов, описанных в книге, и тому,  что  из людей, которые полагают, что знакомы с этими методами, полностью использовать все их возможности могут только единицы.

 

обложка

Ф. Б. Березин, М. П. Мирошников, Е. Д. Соколова.

Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения. Третье издание книги.

Фото с сайта:

Как написала научный редактор книги Т.В.Барлас в своем предисловии, «при подготовке третьего издания были произведены изменения, затронувшие практически все главы книги, поэтому перед читателем фактически находится новая книга под старым названием».

Сначала несколько слов об исследователях.

За короткий период, который прошел с того времени, как в начале 2012 года книга стала доступна читателям, и до того, как в конце сентября 2014 года, пройдя через ад реанимации (куда бы никогда не попал по собственной воле), я практически выбыл из широкого общения с людьми, использующими описанные в книге методы, я успел провести три обучающих семинара и множество индивидуальных консультаций.

 

В СССР с 1937 года и до моих проведенных совместно с М.П.Мирошниковым исследований (1969 г.) тестовые методики не применялись. Я обратился к разработке таких методик,  позволяющих количественное выражение результатов, чтобы иметь возможность статистического сопоставления с количественными результатами физиологических исследований.

графикММИЛ

 

Усредненный график ММИЛ пациентов, обнаруживающих тревожно-фобические расстройства в период оформленных психопатологических явлений при гипоталамическом синдроме. Этот график был впоследствии использован для сопоставления с данными об обмене катехоламинов (дофамина, адреналина,  норадреналина и продуктов их метаболизма) у тех же пациентов.

Источник: Ф.Б.Березин. Психопатологические расстройства при гипоталамическом синдроме. Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук.

 

То, что для меня было основным достоинством Методики многостороннего исследования личности, а после валидизации на русскоязычной популяции – и 16-факторного личностного теста), обернулось для большинства дьявольским соблазном. Если есть цифра, то все кажется простым и ясным. Я нередко слышал: «Компьютер оценивать количественные данные может лучше, чем человек. Почему нет компьютерной интерпретации?» Отчасти это удивление было оправданным, потому что в некоторых аналогичных методах компьютерная обработка применяется. Это создавало иллюзию, что получить адекватный результат может каждый, а еще лучше, если это сделает за него компьютер.

Однажды ко мне заглянул человек, некоторое время работавший в моей лаборатории и покинувший ее после того, как от моего имени, хотя и без моего ведома, подписал договор о проведении большой работы в известном учебном заведении, чтобы не делиться деньгами с другими сотрудниками лаборатории. Из трех человек, составивших эту группу раскольников, он оказался единственным, кто не пострадал, а, со своей точки зрения, даже преуспевает. Это было как раз в то время, когда шли последние месяцы моей активной деятельности.

Он пришел вместе с одной из давних сотрудниц лаборатории, а люди, собравшиеся у меня в тот вечер, когда-то составляли основу моей лаборатории, и еще до того, как зашел разговор о конкретных тестах, я упомянул о популяционных исследованиях в экспедициях. «Кстати, - сказал он, - что вы называете экспедициями? Ваши поездочки в Магадан?»

Фраза вызвала смех присутствующих, а я, хотя этот человек был мне неприятен со времени своего предательства, очень вежливо объяснил, что Институт биологических проблем севера в Магадане был нашей тыловой базой, которая позволяла не везти каждый раз все оборудование из Москвы.

«И что, - спросил меня этот человек, - вы использовали компьютерную интерпретацию?»

«Нет, - сказал я, - компьютерная интерпретация для методов этого типа – недопустимая профанация. Компьютер не дает возможности, как отметила Татьяна Барлас, интерпретации тонкой, вдумчивой, индивидуализированной, которая искусство не в меньшей степени, чем наука».

«Тогда, - сказал мне мой посетитель, - ваши подходы меня не интересуют. Я должен «пропускать через методики» большой поток людей, и тут уже не до тонкостей».

«Вы не думаете, - спросил я, - что, отказавшись от тонкостей, вы отказываетесь от основного достоинства метода?»

«Нет, - сказал он. – Съедят и так. Зато у меня прибыль, которая вам никогда не снилась».

врангель цв_cr

Я, Елена Дмитриевна, Лидия Дмитриевна Варрик и другие мои сотрудники, а также участники экспедиционного отряда питерского Ботанического института во время экспедиции на остров Врангеля, где проводилось исследование полярников и военнослужащих заполярной воинской части. Мальчик - сын одного из полярников.

Я подробно остановился на этой беседе, поскольку, к сожалению, сталкиваюсь с таким отношением часто.

Может быть, этому виной некоторая коммерциализация возможностей. Но основной недостаток исследований, с которыми я сталкивался – это неспособность, а может быть, и нежелание относиться к каждой фразе своего заключения как результату длительных размышлений.

Может быть, именно к таким людям относятся мои слова:

«А коллеги мои, россияне,

Молодая поросль наук,

Аспирантами знал их когда-то,

Все теперь на подбор кандидаты,

Совершают неспешный круг

От высоких ворот познания

К сытной сфере платных услуг».

Я сталкивался со случаями, когда отдельные фразы из книги, о которой я пишу, которые неизбежно  носили характер обобщения, выдавались за описание конкретного испытуемого. Это совсем необязательно было результатом недобросовестности. Иногда в основе такого скрытого цитирования лежало убеждение, что если так написал Мастер, то так оно и есть.

Мне писали о большом семинаре, на котором книга использовалась как основное пособие по выделению акцентированных личностей. Это было заблуждение умных людей, и заблуждение вполне добросовестное.

Я считал, что обучающие семинары, которые проводил, полезны. Но никогда не полагал, что это достаточная основа для самостоятельной работы.

Елена Горелова, которая в моей лаборатории отвечала за обучение на рабочих местах будущих психологов летных отрядов, говорила им совершенно искренне: «Сейчас вы ничего не знаете и знаете, что не знаете. Это неопасный период. Опасным будет период года через три, когда вы будете считать, что знаете. А за три года этого достичь невозможно». «А за какое время возможно?» - спрашивали ее ее подопечные. «Это зависит от того, - отвечала она, - когда вы поймете, что вы все еще ничего не знаете. С этого момента обычно проходит от трех до пяти лет до того времени, когда знание станет достаточным».

Обескураженные, будущие психологи летных отрядов приходили ко мне, и я говорил им: «Если я подписываю сертификат, что вы имеете право исполнять эту работу. Я надеюсь на то, что вы будете постоянно консультироваться с моей лабораторией, а в наиболее сложных случаях – и со мной».

До крушения СССР, пока действовал договор между моей лабораторией и министерством гражданской авиации (МГА), именно так достигалась достаточная квалификация психологов летных отрядов. Ведущий психолог МГА даже успел защитить на эту тему кандидатскую диссертацию. После ликвидации союзного МГА это перестало иметь значение, потому что перестал действовать приказ, в соответствии с которым в каждом летном отряде должен был быть квалифицированный психолог. Обучения квалифицированному применению тестов можно было достичь и другим путем. Когда мой ученик А.И.Ермачков стал начальником Главного центра психофизиологической диагностики МВД СССР (в 1982 году), он пригласил меня туда в качестве постоянного консультанта. Сотрудники ГЦПД МВД общались со мной в течение длительного времени, и впоследствии на основе результатов длительного применения ММИЛ в этом центре было написано несколько кандидатских диссертаций.

Кстати, я никогда не имел никакой формы допуска к секретной документации, и ни в одной из диссертаций, подготовленных в ГЦПД, НИИ МВД, НИИ Прокуратуры я официально не числился руководителем диссертации. Хотя это не имеет прямого отношения к делу, мне интересно отметить, что даже когда материал,  который я консультировал, сам по себе мог и не носить секретного характера, диссертанты тем или иным способом обращали на это мое внимание. Мне, например, говорилось: «Мне было бы удобнее не носить материалы каждый раз с собой, а хранить их в вашем сейфе». И в ответ на мое согласие последовало: «Это ведь не случайный материал. Это пятипроцентная выборка по стране». Именно то обстоятельство, что я имел дело с пятипроцентной выборкой по стране, делало материал секретным. Я мог бы и не знать этого, но очень хотелось мне это сообщить. Во всех случаях, когда мне приходилось иметь дело с секретным материалом или даже вести в секретной программе целый раздел, подавалось стандартное ходатайство с указанием на то, что я не буду ознакомлен с секретными разделами работы. Это было невозможно, но такая форма всех устраивала.

В частности, при популяционных исследованиях в районах крайнего Северо-Востока была получена значительная часть материала, послужившего основой для моей монографии «Психическая и психофизиологическая адаптация человека» (1988 г.). Но слово «Север» в этой монографии не было упомянуто ни разу. Результаты исследований, проводившихся в приполярных и заполярных районах, в то время считались секретными.

Все записи на эту тему

Продолжение следует


  • 1
Уважаемый Феликс Борисович, даже дилетанту было интересно прочитать.

Скажите пожалуйста, из ваших воспоминаний видно, что методики применялись для подводного флота, для МВД,гражданской авиации,полярников, на крупных добывающих комбинатах, то есть для "тонких" мест, где цена человеческой ошибки велика.

Применялись ли эти методики про отборе руководящих кадров для
советской и партийной работы ?

Из вашего опыта встреч с различными руководителями в СССР, могли бы вы примерно рассказать об их уровне, насколько они достигали "уровня некомпетентности" ?

Заранее благодарен.
Арье


Глубокоуважаемый Арье!
Несмотря на неоднократные предложения провести исследования этого контингента (советских и партийных руководящих работников), я неизменно от них отказывался. Поскольку люди, обладающие властью, не склонны прислушиваться к результатам тестирования, а в тех, весьма частых, случаях, когда эти результаты противоречат их представлениям о себе, они склонны считать методику неадекватной, а благодаря властным полномочиям могут ограничить сферу применения метода или даже попросту его запретить. Нелишне напомнить, что именно в результате таких действий в течение 40 лет тестовые методики в Советском Союзе не применялись, а всякие попытки их использовать рассматривались как крамола.
Желаю мира и благополучия Вам и всему народу Израиля.
С интересом жду Ваших комментариев и фотоматериалов.
До скорой связи,
Березин

  • 1
?

Log in

No account? Create an account