berezin_fb


Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи


Previous Entry Share Next Entry
14. От госэкзаменов до Бедлама.
berezin_fb
Относительно госэкзаменов, дело было так. Хотя в Черновцах никто не говорил со мной о Станиславской истории, о ней знали и, в частности, не знаю уж, откуда, пришло указание о том, что я не должен получить «красного» диплома. На государственных экзаменах была отметка «отлично с отличием», и все экзамены до экзамена по основам марксизма-ленинизма я сдал на эту отметку.

На экзамене по основам марксизма-ленинизма незнакомый мне человек (потом мне сказали, что это был представитель горкома в государственной комиссии) перебил меня, когда я начал отвечать на вопрос экзаменационного билета, и сказал, что судя по моей зачётке, он считает, что я смогу отлично ответить на вопросы билета. «Но основы марксизма-ленинизма – это не медицинский предмет, и важно не только, знает ли человек эти основы, но и руководствуется ли он ими в своей повседневной жизни. Судя по Вашему поведению в Станиславе, - сказал он, - Вы ими не руководствуетесь. Ваше замечание по поводу того, что «дело врачей» напоминает антисемитскую акцию, позволяет считать, что Вы заражены бациллой еврейского национализма. Человек определённой национальности должен быть наиболее непримирим к национализму в этой национальности. Вот я, украинец, но ОУН и УПА  - мои злейшие враги. Я думаю, что дело в том, что Вы неправильно оценили арест Вашего отца и все последующие события» Далее следовал подробный расспрос о том, когда я узнал об аресте отца и правда ли то, что я не знал, что его расстреляли, или я делал вид, что не знаю этого, чтобы облегчить свою жизнь. Дальнейший разговор был серией вопросов об антисемитизме, сионизме и отношении к врагам народа, даже если они находятся с вами в кровном родстве. Председатель госкомиссии в это время беседовал в коридоре с группой студентов, которые считались лучшими представителями нашего выпуска, но Михаил Михайлович, о котором я уже упоминал, вышел из комнаты, где шёл экзамен, подошёл к предеседателю госкомиссии и, судя по тому, что мне рассказали потом мои однокурсники, он сказал: «Пойдите и остановите этого идиота». Я могу только сказать, что председатель госкомиссии вошёл в комнату, подошёл к группе, которая состояла из заведующего кафедрой основ марксизма-ленинизма (который не имел возможности произнести хотя бы слово во время учиненного мне допроса), представителя горкома партии, который это допрос учинил, и меня, и сказал: «Что-то Вы долго спрашиваете этого студента. О какой отметке идёт речь?» И тогда заведующий кафедрой сказал: «Этот студент хорошо подготовлен и я думаю, что четвёрку ему поставить можно» Вопрос таким образом был решён, и я получил возможность выйти из этой комнаты. Заведующий кафедрой вышел вслед за мной и сказал: «Нет оснований переживать этот эпизод, он не будет иметь никаких последствий». Но успокоился я только к вечеру.

 Следующий эпизод был на комиссии по распределению. Я выразил желание получить назначение на работу в районах Крайнего севера, в ответ на что услышал: «Вы хотите принести пользу, работая в отдалённых районах? Или Вас интересует зарплата с северными надбавками и возможность бронировать квартиру и прописку?» Я сказал что никогда не руководствовался корыстными соображениями, после чего мне сказали: «Ну тогда не обязательно ехать на Север, у нас есть заявка из города Риддер на рудном Алтае. Вы не возражаете против такого распределения?»  У меня уже был опыт тяжелых и длительных бесед, я мгновенно согласился, чтобы реализовать возможность быстро оформить назначение и уйти. Надо сказать, что люди, которые дали мне такое назначение, полагали, что это назначение даёт возможность сослать меня в глубинку, не дающую никаких льгот. Но в  последствие оказалось, что это назначение было одной из самых больших удач в моей жизни. Об этом я расскажу позже, в воспоминаниях о начале и расцвете своей профессиональной деятельности.

Была одна смешная подробность. Я год не учился, но года не потерял. Станиславский институт был первым на Украине, перешедшим на 6-летнюю программу, а Черновицкий был последним, который ещё работал по 5-летней, Так что я окончил институт одновременно со своими станиславскими сокурсниками.

Я подробно остановился на этой ситуации, поскольку она грозила мне значительно более тяжкими карами чем те, которыми я в конце концов отделался, а вся ситуация давала ясное представление об атмосфере того времени и о роли разных личностей в истории того времени.

Два месяца после окончания института и перед началом работы я провёл в расслабленности и покое, а потом я снова поехал в Казахстан, только уже не в Западный, а в Восточный (который тогда назывался Рудный Алтай). Я не знаю людей, которые побывали бы в Усть-Каменногорске в 1952 году и теперь, но я знаю, какое впечатление это сопоставление произвело на меня. Я не буду описывать нынешний Усть-Каменногорск, разруха всюду примерно одинакова, а я хочу вспомнить, как я приехал в этот город в первый раз для того, чтобы оформить назначение на работу по распределению. Лениногорск (ныне опять Риддер) не был областным центром, и по дороге я должен был зайти в облздрав. Мягкая доброжелательная и красивая женщина сказала: «Придётся подождать, пока начальник отдела кадров придёт, а Вы у нас ещё не были?» «Нет, - сказал я, - ещё не был». «А тогда, - сказала она, - пока ждать будете, зайдите напротив в пивной бар. Вам интересно будет». Я заинтересовался. Каменный тщательно отшлифованный пол, белые некрашеные столы, покрытые бесцветным лаком, высокие кружки, закрывающиеся прикреплёнными крышечками… Я ничего не заказывал, никому ничего не говорил, я просто присел за столик, но возле меня тут же вырос официант, чистота вокруг которого пахла озоном, и не задавая мне никаких вопросов он поставил мне на стол несколько тарелочек. Мочёный горох, очищенная вобла, очищенная и тонко нарезанная нерка, и только потом он спросил: «А сколько кружечек?» Я ответил: «Одну, для начала». «Зря, - сказал он, - время только потеряете, пока я буду за второй ходить». И я согласился на вторую кружку. Это было удивительное пиво. Ни до, ни после я такого не пил. Было ясно, что это пиво, но также ясно было, что такого пива не бывает. Уже повернувнишсь спиной к моему столу, он вернулся обратно и сказал: «А, что, уважаемый, раков не желаете отведать?» Мне стало смешно и я пожелал отведать раков. Эта трапеза заняла много времени и я уже боялся, что прозеваю начальника отдела кадров, когда в пивной бар вошёл человек. Без всякого колебания он подошёл ко мне и сказал: «Феликс Борисович?» «Да», сказал я. «У меня к Вам деловое предложение. Из обычно хорошо информированных источников я знаю, что в Лениногорске  сейчас вспышка дизентерии. В школе организуется временный стационар, и Вас наверняка назначат туда главным врачом. Впрочем, - сказал он, - я забыл представиться. Меня зовут Борис Николаевич Палкин. Здесь сейчас в посёлке Канайка на месте выработанных урановых рудников организовалась загородная больница для психически больных хроников. Я называюсь главврач-организатор. Организатор я не плохой, но всё равно мне нужны какие-нибудь люди, вот я и решил спросить Вас – не согласитесь ли Вы поработать месяца три в Канайке?» «У меня большой жизненный опыт, - сказал я, - я соглашусь на три месяца и останусь там на всю жизнь». «Да нет, -  усмехнулся он, -  я же главный врач-организатор, я сам через три месяца уеду отсюда, буду заведовать кафедрой. И уж поверьте, позабочусь о том, чтобы Вы уехали на несколько дней раньше меня. А потом, Вам же должно быть интересно. В средневековом Лондоне Вы не были, Бедлама не видели, а здесь увидите его во всей красе». Мы проговорили часа два и в конце концов я решил, что посмотреть в течение трёх месяцев на «бедлам» - вещь интересная.


  • 1
Черезвычайно интересно, Феликс Борисович!
И о роли личности тоже. У нас В России очень легко прекращают сопротивляться любой подавляющей системе. А ведь ,оказывается, даже в людоедские времена это было возможно!

"людоедские" времена у нас сейчас, уважаемая.
Извините, не сдержалась.
А тогда было время трудное и не легкое. Много было страшного и тяжелого, но люди строили лучший мир друг для друга.
И редкие, но вредные сволочи - исключительно для себя.
А сейчас все строят лучший мир для себя и... редкие чудаки - для других.
А вообще все несколько сложнее чем просто быть порядочным интеллигентом.

Простите Феликс Борисович, постараюсь в вашем журнале больше не срываться на комментарий комментирующему. Мне почему-то кажется, что это невежливо примерно так же, как вмешиваться в чужой разговор. Но вежливость собственная иногда претит.
Вы пишете великолепно - читаю, правда, урывками, но с огромным удовольствием.

Знаете, чудаки еще не перевелись в этом мире.И процент людей, живущих только ради потребления, думается, постоянен во все времена.
А относительно оценки времен мне хочется напомнить Вам прекрасное замечание Л.Толстого о том, что смысл исторических процессов скрыт от современников. На понимание его как бы наложен запрет свыше.
Не буду спорить.Лучшими почему-то всегда кажутся либо времена нашей молодости, либо те, которых мы не видели своими глазами.

Дорогая Надя,
я полагаю, что Вы правы. Времена молодости кажутся лучшими потому, что это времена наибольших возможностей, а времена, которых мы не видели, кажутся лучшими, потому что про них можно придумать всё, что хочется.
Будьте счастливы,
Ф.Березин.

Вмешиваться в чужой разговор стоит только когда, когда этого требует крайняя необходимость. Что касается времён, мне тоже больше нравилось время до контрреволюционного переворота, но это дело вкуса, кроме того, позволю себе сослаться на проповедника (царя Соломона), который утверждал, что то, что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться. Мы живём внутри огромной спирали, вопрос просто в том, какой её кусочек нам удалось застать.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account