Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи (berezin_fb) wrote,
Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи
berezin_fb

Categories:

573. Ещё несколько слов о моих друзьях. Изяслав Петрович Лапин. 5

Здесь я оторвусь от переписки с Изяславом Петровичем. Мне хочется коснуться двух моментов, мнение о которых, как мы быстро выяснили, у нас полностью совпадали. Об одной из этих вещей он мне не писал, хотя мы говорили об этом, и интересный этюд на эту тему есть в книге его воспоминаний «Время такое», которую я позволю себе процитировать. Вторая вещь, значительно более близкая по времени, была предметом переписки, но воспроизвожу я впечатления Изяслава Петровича по памяти.
Первая тема, которую я хочу здесь затронуть, всегда была актуальной для Изяслава Петровича, ибо часто мешала работе. Например, на престижный симпозиум по антидепрессантам, на который у него было персональное приглашение, «выездная комиссия» (существовали такие на внештатных началах при райкомах КПСС) не разрешила ему выезд из-за того, что он недостаточно твёрдо знает диалектический и исторический материализм. Члены комиссии не были специалистами в этих вопросах, и Лапин, досконально разбирающийся во всех вопросах, с которыми сталкивался, вряд ли знал об этих философских категориях меньше, чем члены комиссии. Процедуру прохождения комиссии он назвал «воспитание унижением». Но задолго до этой комиссии ему пришлось выступить (по настойчивой просьбе Мясищева) на крупном форуме по борьбе с буржуазной философией.




В.Н.Мясищев.
Фото с сайта.

Лапин очень уважал Мясищева, и только из уважения к нему вообще на это мероприятие пошёл. Сначала шли выступления четырёх заранее намеченных докладчиков, которые зачитывали свои выступления с каких-то печатных страниц, по мнению Лапина, вырванных из журналов «Коммунист» или «Вопросы философии», с трудом разбирая фамилии своих идейных врагов. Лапин не собирался выступать, но в силу настойчивого приглашения Мясищева, всё-таки, вышел на трибуну. Это выступление подробно приведено в уже упомянутой книге воспоминаний.

Вот цитата из книги:

Вдруг В. Н. Мясищев произносит:
— Слово просит Изяслав Петрович Лапин, институт Бехтерева.
Я опешил. Сижу как сидел. В. Н. еще раз, погромче:
— Слово предоставляется…
Опять называет меня. Соседи меня подталкивают:
— Вас, вас!
С места громко говорю:
— Здесь недоразумение: я слова не просил.
В. Н. Мясищев:
— Нет, нет, пожалуйста. Вам слово. Прошу вас на трибуну. Мы вас ждем.
Кажись влип. Неудобно было вынуждать В. Н. повторять, осложнять его роль председателя. Пришлось идти на трибуну. Воспроизвожу мое «выступление» дословно.
— Уважаемый председатель! Уважаемые товарищи! Я, как вы здесь сейчас слышали, слова не просил. Но раз уж меня вызвали, мне придется что-то сказать.
И предельно громко и медленно:
— Я не хочу бороться с буржуазной философией!
В зале смолкли голоса, прекратились скрипения стульев. Зал будто опустел. Я не верил своим ушам — такая неправдоподобная воцарилась тишина. Зал держал паузу секунд 10—15. Мне тогда казалось, что время вообще остановилось. Навсегда.
— Не хочу, — повторил я. — И я вам сейчас объясню, почему. Потому, что я ее не знаю.
Опять пауза, опять долгая, но уже покороче.
— Можно ли бороться с тем, чего не знаешь? Естественно, нет.
Тишина в зале не нарушалась ни единым звуком. И вдруг я почувствовал себя абсолютно спокойно. Наверно, потому, что обрел лад с самим собой <…> Конечно же, найдутся «вумники», которые не замедлят с назиданием: пижон, все понимают, но не все выступают. И самые из самых добавят: таковы правила игры. В чем-то они правы. Но мне, выходит, именно в эту игру играть не хотелось. Я продолжал:
— Но, предположим, мне захотелось побороться. Захотелось узнать наших идейных врагов. Пойду в Публичную библиотеку. Закажу книги и статьи этих «современных буржуазных философов». И что? Мне их выдадут? Они ведь на спецхране. Попрошусь в спецхран. Не пустят. Туда пускают только работников идеологического фронта да по специальным разрешениям. Как же быть? Бороться же с ними надо! Выход, по-моему, только один: пусть борются те, кому положено бороться. У нас в городе, в стране огромная армия идеологических работников: философов, историков, пропагандистов, агитаторов. Они за эту борьбу немалые деньги получают.
О привилегиях уже не говорю.
Одна коротенькая банальная статья в журналах «Коммунист» или «Вопросы философии» дает автору денег примерно в десять раз больше, чем солидная научная статья в строгом журнале Академии наук. Они, специалисты по идеологии, имеют доступ в спецхран. Это их работа. А нам, специалистам других наук, пусть они скажут, кто плохой, кто очень плохой буржуазный философ, какая современная теория или научная школа особенно вредная. Это же и делается. Есть университеты марксизма-ленинизма. Издается уйма политике -философских журналов. Кто хочет узнать, — пожалуйста, читайте себе на здоровье. Нам-то, зачем так непрофессионально, дилетантски здесь об этом говорить? Время терять.

Зал держал паузу — как хороший боксер держит удар или замах. Хотя мои слова были настолько «простенькими» и «наивными», что ни замаха и тем более удара по аудитории и не было. Почему-то мои «откровения», смахивающие на реплики Швейка, никто из президиума не прерывал. Не реагируют? Не призывают меня к порядку! Для чего же сидят в президиуме? Не для мебели же. И смешков не слышалось. Внутри себя я их ясно слышал. Продолжал в одиночестве нарушать тишину:
— И какие же это враги, если их имена надо читать по бумажке? Если путаешься, произнося их. Неправдашние это, выходит, враги. Вот тут до меня выступали два товарища. Они не могли без запинки ни одной фамилии произнести. Забавно получается. Каждый человек кого-кого, а своего врага так хорошо знает, что разбуди его ночью, тотчас назовет, без ошибок назовет…
Давайте заниматься своим делом. Не отвлекаться. Времени ведь так мало. Помните, Иван Петрович Павлов говорил, что если у ученого будет даже две жизни, их ему не хватит. А с буржуазной философией бороться, наверно, надо. Но пусть это делают профессионалы идеологической работы.
Вот и все, что я сказал. И смех, и грех. Никакой гласной реакции. Небось сам В. Н. Мясищев, председатель, не знал, как «полагается» в таких случаях отреагировать.
Назавтра меня вызвал секретарь партбюро. Он не распекал меня, не стыдил, не направлял на путь истинный. Отдаю ему должное! По-мо-ему, он был еще в «шоке» (или в растерянности — не знаю, что точнее) от моей «речи». Он качал и качал головой, приговаривая:
— Ну и ну. Отличились вы вчера. Устроили происшествие. Угораздило же Владимира Николаевича вытянуть вас на трибуну. Но он и не мог, понятно, предвидеть, что вы можете выдать.
Ваше счастье, что инструктор Обкома партии вышел в туалет!
Произнес это как по слогам, четко, громче других фраз, как-то зловеще.
— Иначе не миновать скандала. Большого скандала! Он, инструктор, сидел там сбоку, у двери. Не в президиуме, как ему полагалось. Опоздал. Скромно сел в зале. А мы не хотели его приглашать в президиум, звать через головы всей аудитории, прерывать первого выступавшего. Как нам повезло! Инструктор Обкома! Не райкома! Не выйди он из зала во время вашей «речи», влепили бы всем. Пиши пропало и ваше пребывание в институте, и, кто знает, вообще ваша карьера. Институту не обобраться неприятностей. Как можно быть таким неосторожным!? Хотя бы это происшествие послужило вам уроком ? Будем надеяться, что на этот раз ваша «речь» останется без последствий.
Последствий, по крайней мере, известных мне, вроде не последовало. Пронесло. Воистину, «счастье мое, что инструктор Обкома…»

Изяслав Лапин на одном из своих многочисленных выступлений.

Фото с сайта.

Да, я согласен с Изяславом Петровичем, в тот раз «пронесло». Но это выступление положило начало его репутации как человека непредсказуемого и политически ненадёжного, которая впоследствии сильно затрудняла его работу, особенно его контакты с зарубежными коллегами.
О втором из упомянутых мною моментах я напишу в следующем посте без подробных цитат, просто коротко излагая рассказ Изяслава Петровича.

Tags: Лапин
Subscribe

promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments