Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи (berezin_fb) wrote,
Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи
berezin_fb

Categories:

627. Старик. 4

Утром в субботу Шамсуды позвонил мне домой.
- Очень тёплая погода, - сказал он, - даже наверху тепло будет. Я вам не нужен сегодня?
- Сейчас нет, но я ведь уже говорил тебе, что если мне нужна будет машина, то я со «скорой» договорюсь.
- Ну, тогда я к Старику поеду.
- Езжай, - сказал я. – Закончишь, позвони.
Шамсуды позвонил вечером и огорчённо сказал:
- За день не уложился, но прогноз погоды хороший. Если вы не возражаете, я бы продолжил завтра.
Я не стал возражать и часов в пять вечера воскресенья Шамсуды мне с гордостью сказал по телефону:
- Закончил. Хотите посмотреть?
Я не был особенно любопытен, но я понимал, что Шамсуды хочется показать товар лицом, и обижать его не стоило:
- Подъезжай, повезёшь посмотреть.
Уже привычным путём мы подъехали к Старику, также привычно он встретил нас у ворот, а я не забыл положить в портфель булку  и сахар для других обитателей этого хозяйства. Первое, что сказал мне Старик сразу после приветствия:
- Ну и молодец у вас парень!
- Пойдёмте, - сказал Шамсуды.


Окрестности Риддера.
Фото:  Владимир

Мы зашли в теплицу и вместо прежней печки  я увидел изящное кафельное сооружение. Была дверца, была топка, была даже небольшая плита, но никакого котла я не увидел.
- А котёл где? – спросил я.
- Котёл я достал цилиндрический, — сказал Шамсуды, — он там, внутри, и дымоход вокруг него несколько раз проходит, наружу дым выходит практически холодным.

Я увидел, что с двух сторон из голландской печки выходят тонкие трубы, а к ним подсоединена система парового отопления. Она состояла из четырёх батарей, которые в конце теплицы соединялись между собой, и Шамсуды сказал мне, сияя:
- Собственная конструкция, вода всё время циркулирует, через эти батареи проходит из котла, а через эти возвращается. Остывать не успевает.
- А если не нужно топить? – спросил я.
- Ну, если вообще не нужно печку топить, так не топишь её и всё. А можно топить, а котёл отключить, для этого вот здесь, видите, кран есть.
Сбоку был  странной формы кран, я привык, что кран нужно поворачивать, а здесь был рычаг, который нужно было опустить для того, чтобы открыть доступ воды в котёл, и поднять, чтобы этот доступ воды перекрыть. Налюбовавшись системой достаточно, чтобы и Старик, и Шамсуды были этим удовлетворены, я попросил разрешения проведать коров и Гнедого, совершил обычный ритуал угощения, посмотрел в действии систему полива и собрался уходить.
- Нет, — сказал Старик, — гостя без угощения нельзя отпускать, не по-человечески это.
Меню несколько изменилось, чаю и медовым лепёшкам предшествовал салат из всего, что росло у Старика на огороде – помидоров, огурцов, ревеня, и  каких-то неизвестных мне трав. Всё было вкусно, но это меня уже не удивляло, я убедился, что Старик неплохой кулинар. Мы недолго поговорили, а в конце разговора Шамсуды сказал:
- А с соседом договорился, через неделю Старик вам уже по телефону звонить будет.
В этот раз я впервые услышал от Старика что-то похожее на жалобу:
- От сыновей писем долго нет. Я понимаю, своя семья, своя жизнь. Но несколько строчек написать – не великий труд.
- А вы им пишете? – спросил я.
- А как же, какие они не есть, а родные мои дети.
Разговор быстро перешёл на вопросы дальнейшей механизации хозяйства Старика, которое Шамсуды величал фермой, но фразу о письмах сыновей  для себя я отметил. Вряд ли сыновья раньше писали чаще, но раньше это не вызывало негативных эмоций. «Симптоматика, — подумал я. – Хорошо, если просто возрастная». Когда мы собрались уходить, Старик снова вручил нам по бидончику мёда, и я заметил, что на этот раз мой бидончик и бидончик Шамсуды были равного размера.
На следующей неделе Старик позвонил мне в кабинет и сказал:
- Вот, по этому номеру, — он продиктовал номер телефона, — можете мне звонить. Если я трубку сниму, то у соседа телефон отключиться. А если занято будет, то, скорее всего, сосед разговаривает, мне разговаривать не с кем.
После появления телефона Старик звонил мне примерно раз в неделю и сообщал какую-нибудь хозяйственную новость, и неизменно говорил, что всегда будет рад меня видеть. Его старость и его одиночество требовали продуманного психотерапевтического подхода, и примерно раз в месяц я навещал его, и не столько говорил, сколько побуждал его рассказывать о себе, считая, что симпатическое слушание это то, чего он лишён, и что ему больше всего нужно. В этом общении слушанье было подчёркнуто симпатическим, и Старик видел, что я к нему привязался. В городе я пользовался авторитетом, и Старику даже несколько льстило, что такой авторитетный человек испытывает потребность с ним общаться.
Однажды разговор неожиданно перешёл на тему здоровья.
- Никогда в жизни не болел, — сказал Старик. – Крепкий был, как этот дуб у меня за оградой.
- Почему был? – спросил я. – А что сейчас, болеете?
- Нет, бог миловал. Просто  медленнее я как-то стал. Не чувствую я это, а по часам вижу. Что-нибудь сделаю, погляжу на часы, а времени прошло раза в полтора больше, чем раньше уходило. И ещё одна вещь странная – всё у меня в порядке, и у детей всё в порядке, а иногда вдруг тревожиться начинаю. Иногда сам не понимаю, о чём, и думаю, что может у детей что не в порядке. Хочется телеграмму послать, да неловко, вроде бы причины нет. А ещё в мелочах сомневаться стал – «А котёл я не забыл перекрыть?» «А хлев запер?» «А, может, кран водополива оставил открытым?» Это не всё сразу, а так, поочерёдно. Думаю: «Да не может этого быть!» И, всё-таки, не выдерживаю – иду, проверяю.


Риддер. Лес и свет сквозь облака.
Фото: {-Voody:Goo-}

- А вы когда-нибудь в жизни отдыхали? – спросил я его.
-  Да отдыхать как-то ни нужды, ни времени не было.
- Может, пора немножко и на отдых времени выделить. Знаете медицинское выражение: «Правильный режим труда и отдыха»? Режим труда у вас правильный, а отдыха как-то совсем не вижу.
- А отдыхать, это как – сидеть, ничего не делать? Или лежать, ничего не делать? Скучно это.
- Развеселим, — сказал я, — на пару часов в день развлечение вам соорудим. Книжки есть хорошие, и телевиденье существует, а у вас даже телевизора нет.
- Но сюда и кабель не подведён. Разве что Шамсуды что-нибудь придумает.
- Обязательно придумает, — сказал я.
Мы всерьёз занялись тем, чтобы Старик имел досуг. Подобрали ему хорошие очки, съездили с ним в книжный магазин, чтобы он сам выбрал книгу, которую читать хочет. А Шамсуды быстро обнаружил, что металлические детские санки полукруглой формы это распиленные вдоль бракованные военные антенны. Мы купили пару санок. Я подарил Старику телевизор со словами: «Надо же как-то за ваш великолепный мёд рассчитаться». Всё это заняло неделю, а потом Шамсуды заезжал к Старику и приучал его смотреть телевиденье. Он выискивал передачи, которые у Старика вызывали интерес, снабжал его недельной программой, и когда это уже было сделано, я категорически потребовал:
- Два часа отдыха в день – обязательно.
- Я и так медленнее стал, — проворчал старик, — а если два часа отдыхать, ничего не успею.
- Успеете, — сказал я, — хозяйство у вас налаженное, вы его просто приглаживаете и прилизываете удовольствия ради.
А Шамсуды, присутствовавший при разговоре, сказал очень серьёзно:
- Ну, если правда не успевать будете, поможем.
Через месяц я как бы ненароком стал расспрашивать Старика о жизни его сыновей. Старик говорил охотно, но в основном о прошлом.
- О теперешней их жизни я подробностей не знаю, пишут редко, и письма короткие.
- А они теперь реже стали писать, чем раньше?
Старик подумал.
- Пожалуй, нет, как писали, так и пишут. Только ведь и всегда писали не часто.
Было видно, что, говоря о сыновьях, он испытывает удовольствие, и ни какой обиды за редкие письма на них не таит.
- А тревога по пустякам по-прежнему бывает? – спросил я.
- Даже почаще стала, — сказал Старик, — но я беды в этом не вижу.
- А настроение у вас всегда хорошее?
Старик подумал и сказал несколько удивлённо:
- Странно как-то. Раньше было у меня и хорошее настроение, и плохое, а сейчас никакого нет. Если б вы не спросили, я бы не задумался об этом, а сейчас удивился.
- А давно нет никакого настроения?
Старик снова подумал.
- Четыре года назад внук в гости приезжал. Тогда, вроде, приятно это было. Это, пожалуй, последний раз, когда могу настроение отметить.
- Ну, а когда с коровушками своими разговариваете, чистите их, хлебом угощаете?
- Так это ж не настроение, это души живые. Они меня любят, и я их люблю.
- И радости от этого нет?
- Это же всегда, — сказал Старик, — не может же быть всегда радость. И огорчаться, вроде, нет причины. Нет настроения – это самое правильное слово.
Я задумался. Тогда я ещё не занимался исследовательской работой, но постоянно читал специальную литературу, а последнее время всё, что касалось понятий «стресс» и «общий адаптационный синдром». «Тревога есть, — подумал я. – Иногда к мелочам цепляется, а иногда и свободноплавающая. А “настроения нет”, и “медленнее стал”. Надо проверить, если никакого заболевания не обнаружим, то очень похоже на адаптационное утомление». «Адаптационное утомление» -  это было моё собственное обозначение, и я этим термином гордился.
- А вы хоть раз в жизни, — спросил я, — проходили врачебное обследование?
- Зачем? – удивился Старик, — я же здоровый.
- Ну, вот полагается и на рудниках и на заводе каждые полгода – диспансеризация.
- Так у них производство вредное, — сказал Старик, — а у меня полезное.
- Давайте  хотя бы анализы у вас возьмём, я могу вам прислать лаборантку.
- Только из уважения к вам.
- Вот-вот, — сказал я, — покажите, что вы меня уважаете.

Продолжение следует.

Tags: Старик
Subscribe

promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments