?

Log in

No account? Create an account

berezin_fb


Березин Ф.Б. Одна жизнь через четыре эпохи


Previous Entry Share Next Entry
1041. Личное отступление
berezin_fb
Этот мой  текст не носит обычного чисто исторического характера.  Конечно, я располагаю  данными из различных исторических источников и использую их. Но это уже ближайшая  история, совпавшая по времени  с последней (четвертой) эпохой моей собственной жизни. Я многое наблюдал лично и еще больше знаю о  впечатлениях людей, с которыми постоянно беседую. Эти постоянные беседы  продолжаются  даже в самое последнее время, когда я общаюсь с женщиной родом из Винницы, которая хорошо помнит описываемое время. Ее родственники и сейчас проживают в Виннице. А Винница – это коренная Украина.  Не Восточная, не Западная. Это центральная Украина, которая всегда была Украиной. И при царской империи, и при советской власти. Она всегда была просто Украиной. Винница достаточно типичный для этой части Украины  город, так же, как, например, Полтава. Моя информация не носит официального характера.  Конечно, я располагаю статистическими данными. Но я много знаю о личных впечатлениях людей, с которыми постоянно беседую. Не Восточная, не Западная. Это центральная Украина, которая всегда была Украиной. И при царской империи, и при советской власти никогда не была ни западной, ни восточной. Она всегда была просто Украиной. Винница достаточно типичный для этой части город, так же, как, например, Полтава.
Личное отступление.

Это личное отступление в значительной степени повторяет мои ранее опубликованные  воспоминания, но читатели, которые недавно стали интересоваться моим журналом, тех моих воспоминаний не читали.

     В Полтаве, вернее, вблизи Полтавы в деревне Карловка я год еще жил еще мальчишкой. Я жил в Карловке тогда, когда моя мать   на год вынуждена был уехать на год из Киева вместе со мной и моей старшей  сестрой после расстрела моего отца. В Карловке я обнаружил, даже с некоторым удивлением, что мне все равно, учиться в русской или в украинской школе, я одинаково хорошо владел обоими языками.Впрочем, я, девятилетний, тогда не думал о том, что Полтава типичный город «коренной» Украины. Знаком я был с одноклассниками. Единственное, что я хорошо запомнил по дороге в школу в Карловке, напрямик (в той самой Карловке, о которой, собственно, и идет речь у Гоголя в «Вечерах на хуторе близ Диканьки») это черноземы, по которым можно было ходить только в резиновых сапогах, придерживая их рукой, иначе чернозем сапоги засасывал, и они слетали с ноги. Жили мы у моего дяди, брата моей матери сельского фотографа, в общении которого с взрослыми я участия не принимал. Мы уже через год получили возможность вернуться в Киев. В Полтаве я одно время жил еще мальчишкой. Я вынужден был уехать из Киева вместе с матерью после расстрела отца. И тогда обнаружил, даже с некоторым удивлением, что мне все равно, учиться в русской или в украинской школе, я одинаково хорошо владел обоими языками.
Могу добавить, что моя Украина началась не с Киева и не с Карловки. Мне еще не было пяти лет, когда моего отца направили начальником политотдела МТС в село Дергачи Харьковской области. Я хорошо понимал, что мой отец – очень важный человек. Если он был дома, то ему постоянно звонили по телефону, чаще же его дома не бывало. И тогда, приставив табуретку, чтобы достать до висящего на стене телефона, я крутил ручку старинного аппарата и говорил: “Барышня, соедините меня с Березиным. Это его сын говорит”. Тогда я не думал об этом, но теперь понимаю,  что важность моего отца в моем представлении распространялась и на меня.
Еще в четыре года в Звенигороде, где я жил с няней на даче, я любил ходить за пионерскими отрядами. И пионерия тогда тоже была не та. Пионерские отряды создавались не при школах, а при предприятиях, и старший пионервожатый обычно был секретарь комсомольского бюро предприятия. Я слушал и запоминал их песни и дома распевал:
Вперед, заре навстречу,
Товарищи в борьбе!
Штыками и картечью
Проложим путь себе.
Чтоб труд владыкой мира стал
И всех в одну семью спаял,
Мы – молодая гвардия
Рабочих и крестьян.

И они действительно были детьми тех, кто воевал в Гражданскую.

А еще они пели:

Раз-два-три,
Пионеры мы!
Мы фашистов не боимся,
Встретим их в штыки!

Букву “Ш” я тогда еще не произносил, и у меня получалось: “Мы фасистов не боимся”.
По привычке в Дергачах я стал искать пионеров, но пионеры здесь были другие. Они пели, естественно, по-украински, но параллельно я привожу русский текст.


Ні кiнця, ні краю нашому врожаю,
Стигне-вистигає, гнеться до землі.
В полi неозорим піонердозори
Вийшли вартувати колосистий хліб.
Приспів:
Ми пісню свою гартували в бою,
Її несемо, як прапор,
Про нашу роботу складаєм тобі,
Товаришу Постишев, рапорт.
Ни конца ни края нашему урожаю,
Зреет-вызревает, гнётся до земли.
В поле необзорном пионердозоры
Вышли сторожить наш колосистый хлеб
Припев:
Мы песню свою закаляли в бою,
Её мы несём, как прапор,
Про нашу работу мы шлём тебе,
Товарищ Постышев, рапорт.
(Прапор – старорусское слово, обозначающее знамя, отсюда прапорщик – знаменосец.)


Страна жила по шестидневке, и родители приезжали только по “фиолетовым” выходным дням.
Единственное, что я хорошо запомнил по дороге в школу в Карловке, поселке Полтавской области, где я тогда жил у своего дяди, сельского фотографа, брата моей матери, это бездорожье и черноземы, в которых можно было ходить только в резиновых сапогах, придерживая их рукой, иначе чернозем сапоги засасывал, и они слетали с ноги.
Я понимал, что этот отъезд из Киева был вынужденным. Секретарь парткома Киевского университета, который проводил заседание парткома, на котором мою маму исключали из партии с самой мягкой из возможных формулировок «За потерю бдительности», которая не предполагала отдельного уголовного  преследования. Потеря бдительности заключалась в том, что она не заметила, что живет с врагом народа. «Уезжай, Базарова, - сказал секретарь парткома. - Уезжай в какую-нибудь сельскую местность, где нет обязательной паспортизации. Никто тебя искать не будет, а я тебе сообщу, когда можно будет вернуться».
Это «можно» наступило через год. На кафедру химии, где работала моя мать до расстрела отца, естественно, её не вернули, поскольку она была женой расстрелянного врага народа, но дали работу в качестве заведующего химическим отделом Фундаментальной библиотеки Киевского университета. Ей нужно было кормить двух детей. Она работала на полторы ставки, то есть 11-12 часов в день. Но я не могу сказать, что я не видел матери. Просто, вернувшись из школы, я находил приготовленный обед, съедал его и уезжал в университет. Тогда мне это расстояние казалось большим. Когда я позднее бывал в Киеве, я обнаружил, что это расстояние вообще можно было пройти пешком. Химическая литература меня интересовала мало, но внутри университетской библиотеки не было перегородок между отелами литературы различных факультетов. Я добирался до других отделов (чаще всего исторического или отдела литературы), приставлял стремянку к нижним полкам, выбирал какую-нибудь полюбившуюся мне книгу, сидел на стремянке и читал, время от времени общаясь с мамой, когда она освобождалась на короткое время.
Никто не следил за моим чтением. Я прочитал огромное количество книг, которые совершенно не полагались мне по возрасту – за этим тоже никто не следил. Правда, я ознакомился и с русской, и с мировой классикой, в частности с классической украинской литературой. 
О начале войны мы узнали не из официальных сообщений. Мы узнали о начале войны потому, что в четыре часа утра немцы впервые бомбили Киев. Не было способа бороться с фугасными бомбами. Но значительную часть бомб составляли бомбы зажигательные. Жители дежурили на крышах домов. На окраине Киева – тогдашней окраине, теперь это почти центр города – Шулявке, рядом с зоопарком, наш дом был самым высоким, пятиэтажным. Он назывался Домом специалиста и был излюбленной мишенью для немецких бомбардировщиков. Зажигательные бомбы постоянно падали на его крышу. Дежурившие на крыше взрослые хватали зажигательные бомбы специальными щипцами и бросали их в ящики с песком. Мы, дети, очень быстро освоили эту нехитрую практику. Мне тогда не было одиннадцати лет, но бросать зажигательные бомбы в ящики с песком я мог не хуже взрослых. Попыткам не пускать нас на крышу было не суждено осуществиться, и вскоре взрослые перестали делать такие попытки – нужно было слишком много людей, чтобы нас с крыши согнать. Так для меня начиналась война…
Продолжение следует

О, вот это очень интересно.

Глубокоуважаемый Сергей!
Естественно, что мне приятно, что мои воспоминания вызвали у Вас интерес. Я их все еще не завершил, но надеюсь завершить сегодня. Хочу надеяться на постоянные Ваши отклики. Они мне важны.
До скорой связи,
Березин

С огромным интересом прочла и сожалею, что мало... Пишите пожалуйста еще, дорогой Феликс Борисович.

Дорогая Рая!
Спасибо, что читаете. Конечно, мне очень приятно, что Вам интересно. Завершение личного отступления постараюсь написать сегодня.
Благодарю Вас за то, что Вы продолжаете читать мой журнал. Еще более благодарю за отклик. Каждый отклик, как всегда, мне важен. Надеюсь, что Вы будете продолжать меня читать, и очень надеюсь на отклики.
Всего самого доброго и до скорой связи,
Березин.

Прочитала с большим интересом, Феликс Борисович. Спасибо, что делитесь личным.

Дорогая Дарья!
Знаю, что несмотря на Ваш грозный пистолет, Вы человек чуткий и понимающий. Личное отступление постараюсь сегодня закончить. С нетерпением жду Ваших откликов и благодарен Вам за них.
Всего Вам самого доброго,
До скорой связи,
Березин

Здравствуйте! Очень интересно, спасибо:)

Дорогая Наталья!
Приятно, что мои личные воспоминания Вам интересны. Еще один текст будет посвящен окончанию "Личного отступления".
Надеюсь на Ваши отклики и благодарен за них.
Всего Вам самого доброго,
До связи,
Березин

Хорошо, что недавние читатели тоже смогут это прочесть - а может быть, и обратиться к давним Вашим здешним публикациям.

Глубокоуважаемый Илья!
В расчете на это я и пишу. Как всегда, благодарен Вам за отклик. Уж на Ваши-то отклики я очень рассчитываю.
До скорой связи,
Березин

Такие рассказы очевидца - бесценны. А как продолжение Ваших воспоминаний - особенно. Целая эпоха... Спасибо за душевная щедрость!

Глубокоуважаемый Кирилл!
Я и пишу в расчете на то, что это будет ценно. А что до эпохи, то не зря же мой журнал называется "Одна жизнь через четыре эпохи". Собираюсь это продолжать. Надеюсь сегодня завершить "Личное отступление". Отклики читателей мне очень важны. Рассчитываю на Ваши систематические отклики и впредь.
До скорой связи,
Березин

очень интересно. личные воспоминания передают дух времени

хорошо, что парторг оказался человечным и не побоялся помочь

провиденциально, когда ребенок получает доступ к большой библиотеке, особенно к научной

Глубокоуважаемый Steblovski!
Рад видеть Вас в кругу своих читателей. Если этот контакт неслучаен, для продолжения нашего взаимодействия мне было бы удобно обращаться к Вам по имени. Поэтому сообщите мне, пожалуйста, Ваше имя, не обязательно настоящее, просто то, по которому к Вам будет удобно обращаться.
По сути Вашего комментария. Парторг повел себя достойно. В любое время были люди, которые умели оставаться людьми. Надеюсь, и нынешнее время не исключение.
Личные воспоминания для того и пишутся, чтобы передавать дух времени. Не зря же мой журнал называется "Одна жизнь через четыре эпохи".
Неограниченный доступ к литературе, в том числе научной, дал пищу моему немаленькому интеллекту еще до начала войны, которую в Советском Союзе именовали Великой Отечественной, а во всем мире - Второй Мировой войной.
Весьма признателен Вам за отклик.
Если наш контакт продолжится, я включу Вас в число взаимных друзей.
До скорой связи,
Березин

Сколько же всего потрясающе интересного может вместить одна жизнь!
Спасибо, Феликс Борисович!

Дорогая Анна!
У меня длинная жизнь. Это действительно одна жизнь через четыре эпохи. За такую жизнь можешь наблюдать много потрясающе интересного и во всем принимать участие. Мне приятно, что Вы отметили это обстоятельство. Еще более приятно, что Вы нашли время прислать мне отклик. Вы знаете, что читательскими откликами я дорожу. Откликами моих давних читателей - особенно. Хочу надеяться, что Вы и впредь будете читать мой журнал и регулярно присылать отклики. Заранее благодарен Вам за это.
Всего Вам самого доброго,
До скорой связи,
Березин.

Большое спасибо за Ваши воспоминания!

Дорогая Оля!
Приятно, что Вы читаете мои воспоминания. Я надеялся, что мои воспоминания будут полезны. Мне приятно, что Вы это подтверждаете. Мне также очень приятно, что Вы продолжаете читать мой журнал. Я благодарен Вам за то, что среди Ваших забот Вы находите время читать мой журнал, и еще более благодарен за отклики. Я выражаю надежду на то, что буду получать Ваши отклики и впредь. Я желаю Вам всего самого доброго и добавляю: до скорой связи.
Березин.

Прочитал, интересно.
Феликс Борисович, я заметил, что в этом посте используется крупный шрифт. На случай, если это связано с проблемами со зрением (в пожилом возрасте - обычное дело), хочу сказать, что размер шрифта в браузерах можно регулировать "для себя". Для этого нужно нажать клавишу Ctrl и, не отпуская её, покрутить колёсико мыши.

Глубокоуважаемый Сергей!
Приятно, что Вы сочли мои воспоминания интересными. Я благодарен Вам за то, что Вы нашли время об этом сообщить.
Технике регулировки размера шрифта меня уже обучили. Но спасибо Вам и за эти указания.
Надеюсь на Ваши постоянные отклики и впредь.
До скорой связи,
Березин

(Deleted comment)
Глубокоуважаемый Алексей!
Оценка времен - дело личного вкуса. Конечно, 1937-й год был годом исключительным. Все остальные времена имели для меня свои достоинства и свои недостатки. Мне лично эпоха разбойничьего капитализма, когда бюджет перешел в частное владение некоторых отдельных лиц, что, как всегда, сопровождалось совершенно бандитскими разборками, заказными убийствами и просто убийствами, - эта эпоха не казалась мне приятной. Блаженной памяти Б.Березовский, который был человеком хорошо образованным (немногие помнят, что он был математиком и членом-корреспондентом Академии наук Советского Союза по отделению вычислительной математики), писал об этом откровенно: "Все российские состояния были результатом раздела бюджета. Других денег в стране не было". Тогда же он писал: "Моим основным соперником в то время был Гусинский. И, вероятно, его люди положили взрывное устройство в мою машину. В результате этого взрыва погибли все, кто в ней находился, кроме меня. Меня выбросило взрывной волной наружу". Разумеется, разборки Березовский-Гусинский были не единственными. Первичный капитализм, согласно Марксу, всегда разбойничий капитализм. Но когда первичный капитализм возникает не как переход от социализма, то бандиты конкурируют друг с другом. Вспомните у Брехта:
Если кровь прольет акула,
Вся вода кругом красна.
А у Мэкки есть перчатки,
Не ищи на них пятна.

В любом случае разбойничий капитализм формируется за счет обнищания низших слоев населения. На переходе к разбойничьему капитализму от так называемого социалистического строя это было особенно наглядно и особенно больно ударило по незащищенной группе пожилых людей-пенсионеров. На пенсию, которую выдавали во времена Советского Союза, можно было прожить и даже подарки внукам делать. При разбойничьем капитализме эти люди были обречены на нищенствование, в значительной своей части - на физическое вымирание. Нынешний капитализм стал более цивилизованным. Но окончательно капитализм станет цивилизованным только тогда, когда образуются уже капиталистические династии, и крупные состояния будут передаваться по наследству. На территории, которая ныне именуется Российской Федерацией, этого еще не произошло. Это к вопросу об оценке времен. Действительно, были времена хуже, чем сейчас. Потом становилось лучше. Но существует высокая вероятность, что эта смена "худших" времен "лучшими" волнообразна и имеет свою закономерность. Не буду погружаться в более глубокое исследование этого вопроса. Хотя использование математического аппарата, разработанного, кстати, преимущественно советскими математиками, позволило людям, применившим этот аппарат к экономике (и получившим за это Нобелевскую премию) говорить о большом значении событий, которые могут представляться случайными. Эти на первый взгляд случайные события (их называют "черными лебедями") не позволяют прогнозировать худшие и лучшие времена в экономике, а это значит, в значительной степени невозможно предсказать смену лучших и худших времен. Вероятно, я был излишне благосклонен, отвечая на Ваш комментарий, и ушел в области, которых Ваш комментарий непосредственно не затрагивает. Но иногда вместо ответа на комментарий у меня возникает необходимость написать пост на тему комментария.
Я заканчиваю, как обычно. Я благодарен Вам за любой отклик. Мне приятно числить Вас среди своих постоянных читателей. Я надеюсь, что прощаюсь с Вами ненадолго.
До скорой связи.
Березин

Воспоминания о детстве всегда очень интересно читать. Ваши - особенно.Даже учитывая то, что не в первый раз.
Очень жду продолжения.

Дорогая Надя!
То, как Вы это формулируете, не содержит личного отношения ко мне. "Воспоминания о детстве вообще интересны". Это вы сообщаете о себе. Ко мне это отношения не имеет. Впрочем, я и не ожидаю от кого-либо отношения лично ко мне. Это, вероятно, невозможно.
Будьте счастливы,
Березин

спасибо! С нетерпением жду продолжение.

Дорогая Юлия!
Хотелось бы думать, что Вы мне друг не только в фейсбуке. То, что Вам интересно читать, мне приятно. Еще более приятно, что Вы мне прислали отклик. Отклики мне очень важны, я на них ориентируюсь. Прошу мне присылать отклики как можно чаще.
С наилучшими пожеланиями,
До связи,
Березин

Замечательное возвращение к воспоминаниям. Спасибо, дорогой Феликс Борисович!

Дорогая Галя!
О чем бы я ни писал, это связано с моими личными воспоминаниями. Это не всегда заметно читателю, но это всегда так.
Желаю мира и благополучия Вам и всему народу Израиля.
Будьте счастливы по возможности.
До скорой связи,
Березин

Феликс Борисович, Здравствуйте,
Спасибо, что делитесь личными воспоминаниями.
Я представила, какой это был чернозем, сочный, наверно. Такой, как говорят: лопату воткнешь в землю - вырастет дерево.
Берегите себя, по возможности,
Рита

Дорогая Рита!
Журнал для меня - это хоть небольшая, но прорубь в мир. Кому же еще, как не моим немногочисленным друзьям-читателям, мне изложить мои воспоминания? Да и все, что приходит мне в голову, все, о чем я думаю.
Как всегда, благодарю Вас, одного из самых давних моих читателей, до сих пор читающих журнал, за то, что Вы это делаете. Особенно благодарен Вам за отклики. Они мне важны. Мне хотелось бы надеяться, что Вы будете мне присылать их и дальше как можно чаще. За это я вас благодарю отдельно.
Я хочу, чтобы Вы по возможности были счастливы и желаю Вам этого.
До скорой связи,
Березин