Category: армия

«Контрреволюционный переворот». 25-летию ГКЧП посвящается

От редактора. В дни, когда все причастные к событиям 19-21 августа 1991 года и просто свидетели их вспоминали те дни, свои мысли, чувства, наблюдения и действия, я вспоминала еще и долгие разговоры с Феликсом Борисовичем о том, что же это было, к чему привело, как могло бы быть по-другому. Я собиралась кратко пересказать его позицию. Но потом, пересмотрев старые комментарии, поняла, что мне не нужно ничего писать от себя, рискуя внести невольно искажения, можно просто свести воедино уже высказанное и зафиксированное. Ведь он неоднократно обсуждал значение этого переломного момента в судьбе ученых.







Осенью 2012 года Феликс Борисович с помощью Юрия Бедерова работал над циклом о физике Дмитрии (имя этого ученого на самом деле другое) под названием "Мир на ногах и вверх ногами. Нарушение социального статуса и жизненных ценностей". Среди многочисленных сюжетных линий есть и такая: клиент сообщает психотерапевту мнение эксперта о неизбежном прекращении существования Советского Союза.


Collapse )

"— Вы готовы выслушать неприятную информацию?

— Да, — сказал Дмитрий, — приятной информации от вас я давно не жду.

— Вступление будет приятным. Та служба, к которой я принадлежу, условно назовём её службой секретной экспертизы, сохранится при любом развитии событий. Это значит, что я смогу обеспечить ваш отъезд ровно через три года после того, когда вы откажетесь от первой формы допуска. В экспертных заключениях я не излагаю своих убеждений, которые могут противоречить желаниям правителей, а проверенные факты всегда нужны, если не правителю, то его окружению. Группа из трёх человек, в которую я вошёл, провела анализ сложившейся ситуации. Мы пришли к выводу, что Советский Союз как государство перестанет существовать в течение года–полутора. Люди, которые хотят иметь неограниченную власть в трёх важнейших республиках, готовы пожертвовать Советским Союзом. Эта информация доведена до нынешнего руководства КГБ, но они не рискнут предпринять решительные действия. Можно представить себе два сценария, при которых Советский Союз сохранится, но в нынешней ситуации оба они невозможны. Первый сценарий основывается на известном изречении «Нужно окропить страну мёртвой водой диктатуры, чтобы потом, когда будут ликвидированы опасности её существованию, обрызгать её живой водой демократии». Установление диктатуры требует решительного лидера и безоговорочного авторитета в армии. Нынешнее руководство Союза не имеет ни того, ни другого. Второй сценарий – военный. Вы помните, что когда Конфедерация южных штатов объявила свою независимость от Североамериканских соединённых штатов, так тогда называлась страна, конгресс не признал легитимности этого отделения и Линкольн объявил мобилизацию. Вначале армия Североамериканских соединённых штатов не была сильнее армии Конфедерации, а Грант не был более талантливым полководцем, чем генерал Ли, возглавивший армию Конфедерации. Но Североамериканские Соединённые Штаты располагали более сильным флотом. Они смогли установить блокаду штатов, вошедших в Конфедерацию, и был только один фронт, разделявший Север и Юг. Тот, кто попытался бы сохранить Советский Союз военным путём, должен был бы вести войну сразу против нескольких республик, объявивших о независимости, на нескольких фронтах,, не имея возможности блокировать зарубежную помощь этим республикам. Соответственно, военный путь тоже не представляется возможным. Советский Союз обречён. Возможно, будет сделана попытка предотвратить его распад,, опираясь на армию, но армия не лояльна по отношению к нынешним лидерам. Я повторяю, что время жизни Советского Союза определяется интервалом, продолжительность которого год-полтора. Попытка сохранить Союз, опираясь на нелояльную армию, обречена на провал. Если контору не ликвидирует Миноборонпром ещё в Советском Союзе, она неминуемо перестанет существовать тогда, когда крах Союза произойдёт. Повторяю, всё, что вы хотите сделать, должно быть сделано в этом году или в первом квартале 1991 года. Я настаиваю на том, чтобы вы дали своей команде возможность самоопределения.

— Сколько вы даёте мне времени на это? – спросил Дмитрий.

— Команду нужно информировать примерно месяца за два до того, когда вы сочтёте завершенными эксперименты на этом этапе вашей работы".



После этого разговора Дмитрий, человек сверхтщательный, начинает ощущать все возрастающую тревогу. Вначале он считает, что должен отдавать все время эксперименту, иначе рискует не успеть уложиться в отведенное макроэкономической ситуацией время. Но когда тревога приводит к возникновению панических атак, Дмитрий понимает, что в таком состоянии он не сможет работать. По совету коллеги он идет на психотерапию и так знакомится с Феликсом Борисовичем.



В ходе терапии Дмитрий формулирует одну из своих проблем так:



"Пожалуй, до первой встречи с генералом Гровсом у меня ни разу не возникало ни чувство досады, которое у меня обычно сопровождало ощущение недостаточной успешности, ни чувство угрозы. Исходя из моего теперешнего понимания, я думаю, что чувство угрозы, которое впервые появилось при общении со смертельно больным Фейнманом, вновь возникло уже после разговора с генералом Гровсом, когда он сообщил мне о высокой вероятности трагического сценария. Даже получив эту информацию, я сказал Александру, что статистически вычисленные вероятности не играют роли в каждом конкретном случае. Например, сообщение о том, что при землетрясении пострадали две трети населения, содержит не только трагическую, но и оптимистическую информацию. Его можно воспринимать как сообщение о том, что треть населения не пострадала. Я тогда жил с верой в свою благую звезду. Эта вера не проверялась в пространстве аргументов. В то время у меня не было такого навыка. Но, несмотря на веру в свою звезду, мысль «Я могу не успеть» после разговора с Александром возникла впервые со времени моего возвращения из США. Ощущение угрозы, которое отражает блокаду потребности в безопасности, усилилось, когда к сообщению о возможном развале страны генерал Гровс добавил информацию о неотвратимости такого развития событий. Тогда я не продумывал этого, но мысль о том, что наука, а, следовательно, и я, пострадают неизбежно, жила во мне всё это время. Теперь я понимаю, что с того времени тревога уже была постоянной, хотя в явных феноменах она проявлялась только периодически. Когда я думаю об этом, то понимаю, что после информации Александра блокировалась не только потребность в безопасности, но и потребность в идентичности Я-образа. Естественно, что так чётко я формулирую это только теперь. Но уже в то время я поставил знак равенства между своей жизнью и своей работой в науке".



Позднее происходит еще один важный разговор с "генералом Гровсом":



"- Александр сказал мне: «Я действительно заинтересован в вашей работе в CERN. Если вы останетесь здесь, то вам будет доступа только теоретическая работа. Возможности эксперимента в дальнейшем развитии теории могут в этом случае быть предметом только умозрительной оценки. В CERN вы будете в состоянии эти эксперименты проводить. Ситуация в этой стране может измениться, и тогда вы вернётесь с новыми знаниями и новыми представлениями. В этом случае и знания и представления могут быть использованы на благо России. Думаю, именно так будет называться нынешняя союзная российская республика после распада страны. Я сделал то, что и сейчас было очень трудно, а год назад было бы вообще невозможно. Вы напишете докладную о том, что для дальнейшей работы вам не нужны сведения о деятельности других подразделений конторы, и попросите изменить форму допуска. Я приложу к вашей докладной своё заключение о том, что данные, полученные вами в течение последнего года, не требуют совершенной секретности. Я также сообщу о том, что значительная часть полученных вами данных без точного описания эксперимента, была с моего разрешения опубликована в открытой печати. После вашей докладной и моего заключения форма допуска вам будет изменена на вторую. Что касается членов вашей команды, то такая же процедура возможна и для них. Впрочем, я не думаю, что для вашей четвёрки это важно. Насколько мне известно, планов отъезда за рубеж в настоящее время у них нет. Если вы примете моё предложение, то вы сможете пользоваться всеми благами, которые даёт контора, и ждать после отказа от второй формы допуска два года, а не три, как сейчас. Я думаю, что год для работы в конторе у вас ещё есть».



Психотерапия оказывается успешной, Дмитрий выбирает оптимальный для себя и своего ближайшего окружения способ действий. Тревога возвращается только в дни путча в августе 1991 года.





"Уже на следующий день я вспомнил, что Александр сказал мне: «Возможна попытка предотвратить распад Союза, опираясь на армию. Но опора на нелояльную армию невозможна». Я подумал, что не произошло ничего, о чём бы я не знал заранее. Я следил за развитием событий, но это больше не вызывало напряжения. Армия действительно оказалась нелояльной, некоторая её часть перешла на сторону сепаратистов, хотя в это время они ещё не понимали, что поддерживают именно сепаратистов. Группа «Альфа» отказалась выполнять приказ. Командир этой группы сообщил ГКЧП, что во внутренних конфликтах «Альфа» сохраняет нейтралитет. Как и предсказывал генерал Гровс, попытка сохранить Союз была обречена на провал. (...) Я ... прочно стою на ногах в мире, который перевернулся вверх ногами. Меня лично может утешать то, что я имею возможность попасть в ту часть мира, которая не меняла положения. Основная часть населения такой возможности не имеет. Это огорчает меня, но в то же время я понимаю, что уже невозможно что-либо изменить".



Вскоре Дмитрий переезжает в Швейцарию, где включается в интерациональную команду коллег-физиков. Его жена, которая в новой России становится очень успешной, не спешит к нему присоединиться. Родители также предпочитают остаться на родине, в привычном социальном окружении.



Рассказывая эту историю, Феликс Борисович формулировал вопросы к читателям. Зачастую формулировка вопроса уже содержала указания на точку зрения автора. Но в результате разворачивавшихся дискуссий и сообщались дополнительные сведения, и более выпукло формулировалась точка зрения автора...



В частности, о политической ситуации вопросы были такие:

— Считаете ли вы полезным предвосхищение сложных ситуаций, хотя это и может вызывать тревогу? Возможно ли заранее выработать линию поведения в ещё неизвестных ситуациях?

— Как вы относитесь к распаду Советского Союза, который экспертиза позволила предсказать заблаговременно, и к тому, что руководство КГБ, информированное о таком сценарии, не сочло возможным предпринять решительные действия?

— Считаете ли вы «эмиграцию мозгов», которая ускорилась в последний год существования Советского Союза и достигла максимума после контрреволюционного переворота 1991 года, неизбежной, или новые правители просто не считали нужным принимать меры для предотвращения такой эмиграции? Что, по вашему мнению, способствовало физической эмиграции учёных, хотя возможность удалённого сотрудничества с крупными научными центрами за рубежом была возможна даже уже в начале 90-х?

— Что вы думаете о расхождении критериев оценки со стороны мирового сообщества коллег-исследователей и со стороны власть предержащих в этой стране?

 — Как вы оцениваете значение информации, о неизбежном распаде Советского Союза, которую Дмитрий получил от Александра?

— Считаете ли вы, что тревога, возникающая в связи с прогнозом изменения общественного строя у исследователей, работающих в области фундаментальной науки, выражена больше, чем у населения в целом?

— Считаете ли вы целесообразным оценку сроков, в которые произойдёт прогнозируемое событие? Учитываете ли вы дисперсию сроков, неизбежную при любом предсказании?

— Из чего, по вашему мнению, исходил генерал Гровс, когда добился изменения статуса Дмитрия, которое сокращало сроки ожидания до отъезда в CERN?

— Чем, по Вашему мнению, объяснялся авторитет Геращенко в коммерческих кругах?.

— Считаете ли Вы, что к концу первого квартала 1991 года были основания ожидать обесценивания рубля?

— Считаете ли Вы естественным, что ощущение мира, стоящего вверх ногами, может вызывать чувство напряжения даже у человека, который, несмотря на такой переворот мира, твёрдо стоит на ногах?



Я несколько дней копировала в один файл все, что надиктовал Феликс Борисович на эту тему. Текст целиком оказался в 8 раз больше, чем тот, что вы могли прочесть только что. И "круглая дата" - 25 лет со дня путча 19-21 августа 1991 года - за это время прошла.





А завтра, 25 августа, другая печальная годовщина.



25 августа 2015 года скончался Феликс Борисович Березин.



Кстати, официальная дата смерти одного из его ближайших друзей Изяслава Петровича Лапина - тоже 25 августа, только 2012 года. Но это уже случайное совпадение. В последние дни жизни у Феликса Борисовича не было возможности сопоставлять даты.



Поэтому продолжение публикации подборки записанных высказываний Ф.Б.Березина  о судьбе Советского Союза - не завтра.



Н.Иванова aka zewgma



Продолжение



Этот пост на сайте

promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…

Укротитель "Пантер". Интервью с танковым асом, доктором Ионом Дегеном

Ниже следует обещанное в прошлом посте интервью, впервые опубликованное 8 сентября 2014 года на портале http://newsru.co.il. С Ионом Дегеном тогда беседовал израильский журналист Павел Вигдорчик.

Ион Деген

Ион Деген. Фото: http://newsru.co.il

Вечером 9 сентября в мемориале бронетанковых войск ЦАХАЛа в Латруне состоится премьера фильма, посвященного Иону Дегену – одному из лучших танковых асов Красной Армии. На его боевом счету – 16 уничтоженных и один захваченный танк.

Уроженец Винницкой области пошел на фронт в 16 лет в июне 1941 года. В январе 1945 года, во время Восточно-прусской наступательной операции, получил тяжелое ранение. После выздоровления стал врачом-ортопедом, защитил докторскую диссертацию. В 1977 году репатриировался в Израиль.

Был дважды представлен к званию Героя Советского Союза. Первое представление – за бой, в ходе которого его взвод уничтожил 18 "Пантер", второе – за героизм, проявленный в ходе боев на подступах к Кенигсбергу. Звезду героя Деген так и не получил.

У человека, начавшего войну в июне 41-го, шансов выжить практически не было. На фронте у вас было прозвище "Счастливчик". Вы не боялись искушать судьбу?

После начала войны я провоевал где-то месяц. Потом был ранен, пролежал пять с половиной месяцев в госпитале – значит, не воевал. Потом еще четыре месяца ждал, пока нога окрепнет. Снова начал воевать летом 42-го года, 15 октября опять был ранен, снова пролежал в госпитале. После этого год кантовался в училище. Так что я не воевал. Начал воевать в июне 44-го года и провоевал еще восемь с небольшим месяцев.

Потерь было очень много. В танковой бригаде, тем более – в танковой бригаде прорыва... Обычно в нашей бригаде говорили так: судьба танкиста – или "наркомздрав", или "наркомзем". После второго наступления на меня уже смотрели с удивлением. Пройти столько атак и остаться в живых было невероятно. Просто везло. И иногда это везение определялось тем, что я понимал, что надо делать.

Collapse )

948. Колонка Иона Дегена. 99. Наградные листы. 2.

К началу

 

Это особенно интересный наградной лист, потому что в нем описывается несколько сражений, во время которых уничтожены или повреждены три танка Т-4, несколько противотанковых орудий и большое количество пехоты. Особое значение имеет уничтожние танков противника, поскольку, по существовавшей тогда традиции, уничтожение даже одного танка немецко-фашистcких войск отмечалось тем или иным орденом. Снижение  уровня награды с ордена Красной звезды до медали "За отвагу", которой отмечалась обычно личная храбрость, не мотивировано, поскольку ни один из фактов, изложенных в наградном листе, не был поставлен под сомнение.

01

 

Collapse )

Об этих событиях Ион Деген вспоминает, в частности, в рассказах "Вторая медаль "За отвагу" и "Однокурсники-однополчане".

Продолжение следует.

878. Колонка Иона Дегена. 57. Истоки. 9. Рассказ об оружии. 2.

Начало

После войны мне подарили бельгийский дамский револьвер с двумя патронами. Он полностью умещался на моей ладони. Игрушка. Но, по-видимому, мама решила, что даже это могут инкриминировать как нелегальное хранение оружия и выбросила грозное оружие. Так я думаю, хотя у меня нет абсолютной убеждённости в этом. Факт, что револьвер исчез.

VeloDog_01

Револьвер такого размера после войны казался гвардии лейтенанту Дегену невинной игрушкой

Фото с сайта

Почти сразу после репатриации в Израиль я купил «берету». Восьмизарядный пистолет калибра 7,65 мм. Хороший пистолет. В тире клуба инвалидов Армии Обороны Израиля, в который меня любезно зачислили, я тщательно скрывал задранный нос, демонстрируя навыки офицера Красной армии. Скрывал я и удовлетворение, слушая восторженные междометия и удивление, что стреляю с одной руки. Пистолет меня вполне устраивал. Игрушка, о которой я мечтал с детства.

"Беретта", из которой Деген в Израиле стреляет с одной руки, демонстрируя навыки офицера Красной армии

Фото с сайта

В конце восьмидесятых годов на территории Иудеи, Самарии и сектора Газы начались арабские беспорядки, так называемая интифада. Израильские автомобили забрасывались камнями и бутылками с зажигательной смесью. Министр обороны Ицхак Рабин заявил, что бросающим камни следует ломать руки и ноги. Это я увидел и услышал во время телевизионной передачи. Но почему-то тех израильских военнослужащих, которые не ломали руки и ноги, а всего лишь применяли силу, задерживая бандитов, отдавали под суд. Не странно ли такое противоречие между словами и действиями министра обороны? Но меня это уже не удивляло. Возмущало только.

Collapse )

Этот пост на сайте

855. Колонка Иона Дегена. 45. Свобода выбора. 4. Примечание публикатора

Короткая  остановка на траншее. Десантники  успели дать две  очереди из станкового пулемета. И снова вперед. Я не увидел, а почувствовал опасность впереди справа и скомандовал в то же   мгновение,   когда   у   кромки   заснеженной   рощи   заметил   старый семидесятипятимиллиметровый артштурм. - Пушку вправо! По артштурму! Бронебойным! Огонь!

</a>

- Пушку вправо! По артштурму! Бронебойным! Огонь! - скомандовал Деген

Изображение с сайта

Я  успел заметить откат моей пушки. И тут же страшный удар сокрушил мое лицо. Неужели взорвался собственный снаряд? - подумал я.

Collapse )

fff

Сучилось невероятнное: два танка (Т-34 и немецкий артштурм) выстрелили одновременно и оба были подбиты

Фото с сайта

Кровь  струилась  с  моего  лица.  Кровь,  противно  пахнувшая  водкой, наполняла мой рот, и я глотал ее, чтобы не задохнуться. Когда-то  в  училище  мой  тренер по  боксу  сломал мне нос. Было очень больно.  Но можно ли то, что я  испытывал сейчас, сравнить с  той  ничтожной болью? И ко всему еще отвратительный  запах водки. Я еще успел подумать, что никогда в жизни после этого не смогу прикоснуться к спиртному. Внизу на снарядных чемоданах неподвижно лежал окровавленный  башнер.  А перед ним, на своем сидении - лобовой стрелок. Я осторожно отвернулся, чтобы не видеть кровавого месива вместо его головы. - Лейтенант, ноги оторвало... - простонал у меня в ногах стреляющий. С  трудом я  откинул  переднюю половину  люка.  Задняя  была открыта. Я схватил  стреляющего под руки  и стал выбираться из башни.  Стотонная  масса снова саданула мое лицо. Покидая  машину,   танкист  не  задумываясь   отключает  колодку  шнура танкошлема. Я не сделал этого и был наказан невыносимой болью. Опустив  стреляющего на его сидение, чтобы отключить  колодку, я увидел не   только  оторванные  ноги.  Из-под   разодранной  телогрейки  волочились окровавленные кишки. Схватив под руки стреляющего,  я стал протискиваться в  люк. Автоматная очередь  хлестнула  по  откинутой крышке,  по стреляющему, по моим рукам. Не знаю, был  ли еще жив мой стреляющий, когда он упал в танк, а  я - на корму, на убитого десантника. Автоматы били метрах в сорока впереди танка. Не думая о боли, я быстро соскочил  на землю и повалился в окровавленный снег рядом с трупами двух  мотострелков и опрокинутым  станковым  пулеметом. В тот же миг надо мной просвистела автоматная очередь из траншеи, которую мы перемахнули. В тот же миг вокруг танка стали рваться мины из ротного миномета. Я  хотел подползти вплотную к танку. Но та  же  сатанинская  боль снова обрушилась на мое лицо. Я чуть не  заплакал от досады. Подлая колодка шнура танкошлема попала в станок разбитого пулемета, который провернулся при взрыве. Из трех  пулевых отверстий на правом  рукаве гимнастерки и четырех - на левом сочилась кровь.  Руки  не  подчинялись мне. Мишень для  минометчика, я оказался привязанным к пулемету. Танкошлем  не  был застегнут.  Только пуговица  на  ремешке ларингофона мешала мне избавиться от него. Даже  натягивая гусеницу или меняя  бортовую  передачу, я  не  прилагал таких  нечеловеческих  усилий,  как сейчас, когда я пытался  расстегнуть  эту проклятую пуговицу. Но мороз,  сковавший пальцы,  или  перебитые  предплечья сводили на нет все мои попытки. И вдруг пуговица расстегнулась Я начал подползать  к  танку.  С головы сполз  танкошлем, привязанный к пулемету. Кровь снова стала заливать глаза. Я почувствовал  удар  по ногам и нестерпимую боль  в  правом колене. Ну все, подумал я, оторвало ноги. С трудом я повернул голову и увидел, что ноги волочатся за мной. Не отсекло. Только перебило. Было уже совсем светло. На опушке рощи  горел  артштурм. Если бы я знал до  того, как выскочил  из  танка! Не было бы  ранения  рук  и  ног,  и я бы отсиделся в  несгоревшей машине. Но я привык  к тому, что за первым снарядом последует второй. Я струсил. Сейчас,  беспомощный, беззащитный, я лежал между трупами десантников  у левой  гусеницы танка.  Из траншеи  отчетливо  доносилась  немецкая речь.  Я представил себе, что ждет меня, когда я попаду в немецкие руки. Явно  еврейская внешность (мог ли я знать, что лицо мое  расквашено и у меня  уже  нет вообще  никакой  внешности). На груди  ордена  и  гвардейский значок.   В   кармане  гимнастерки  партийный  билет.  Надо  кончать   жизнь самоубийством. Это самое разумное решение. Я попытался  слегка повернуться на бок, чтобы просунуть правую руку под живот и достать из расстегнутой кобуры "парабеллум". Не знаю, сколько длилась эта мука. Минуты? Часы? Ленивые  снежинки  нехотя опускались на землю. Потом  припустил  густой снег. Потом прекратился. Наконец я вытащил "парабеллум". Я взял  его летом у высокого,  тощего оберлейтенанта.  Мой танк подбили пред самой  траншеей. Башнер и я свалились чуть ли не на головы ошалевших от неожиданности немцев. Башнер швырнул гранату, сгоряча забыв вытащить чеку. К счастью, забыв. Граната пролетела не больше пяти метров. Если  бы она взорвалась,  мы  погибли  бы вместе  с немцами.  Граната  угодила  в  голову оберлейтенанта,  и, пока он приходил  в себя, я успел схватить его за горло. "Парабеллум" я заметил,  когда он выпал из руки бездыханного  оберлейтенанта на носок моего сапога. С тех пор я не расставался с этим пистолетом. В  патроннике постоянно  был девятый патрон. Надо было только перевести предохранитель с  "зихер" на "фоер". Но как  его  переведешь,  когда  пальцы окоченели от холода, когда пистолет весит несколько тонн? Время  провалилось в бездну.  Вселенная состояла  из невыносимой боли в голове  и  лице,  заглушающей все  остальные боли.  Только  при неосторожном движении,  когда хрустели обломки костей  в перебитых руках и ногах, боль из места хруста простреливала  все  естество,  и сила  боли  становилась  почти такой, как в разваливавшейся голове. Большой палец правой руки примерз  к рычажку предохранителя.  Для того, чтобы  раздавить  кадык  на  тощей  шее  оберлейтенанта, мне  не  надо  было прилагать  таких усилий. Я даже забыл, для чего мне нужно перевести рычажок. Наконец предохранитель щелкнул. В патроннике девятый патрон. Я  вспомнил.  Я отчетливо слышал  немецкую речь. В  воздухе висело едва различимое урчание дизеля. А может быть, мне только показалось? Надо  нажать спусковой крючок, чтобы немцы не взяли меня живым. Я  пытался просунуть дуло в  рот. Но рот  не открывался.  Только боль в лице стала  еще  нестерпимее.  Я слегка повернулся на левый  бок  и просунул "парабеллум" под грудь. Боже, как мне хотелось спать! Я вспомнил  госпиталь, тот,  в  котором я лежал  после второго ранения. Койка, покрытая свежей белой  простыней. Белая наволочка на  мягкой подушке. Белая  простыня  под шерстяным одеялом.  Так тепло.  И можно  спать  сколько угодно. И никаких команд. Так тепло под шерстяным одеялом... Самоубийство  не было  предотвращено. Это свобода выбора. Он не потерял сознания, хотя уверен  в  этом. Он  разумно сломанной  рукой подавал команду подъехавшему танку. Элементарных  знаний механики достаточно для того, чтобы понять невероятность сделанного им. Можно ли переломанной рукой поднять тяжелый пистолет? Но  он сделал это. Он перевел рычажок предохранителя, что  намного  труднее,  чем  нажать спусковой  крючок.  Были  устранены  все препятствия на пути к самоубийству. Имело ли значение, что  он  моложе, чем  в предыдущих жизнях, то, что у него не было ни жены, ни детей? Нет.  Ему  девятнадцать  лет.  Даже  ближе  к  двадцати.  После   всего пережитого на войне он вполне зрелый мужчина. Это свобода выбора. А  жена и  сын  у  него еще  будут. И  главное -  он вернется на землю, которая  обещана его  предкам -  Аврааму,  Ицхаку и Яакову. Он выбрал нужный отрезок на  дуге колебаний между  Добром  и Злом.  На обещанной земле у  его народа больше никогда не будет необходимости кончать жизнь самоубийством.   1989 г.    

Примечание публикатора

Эпизод, озаглавленный здесь "Несостоявшееся наступление сборной роты" - событие вполне реальное, описанное и в других произведениях Дегена. Деген собирался покончить с собой, но потерял сознание. После занятия Красной армией этой территории он был подобран, некоторое время находился в палате смертников, но выжил благодаря своевременному применению пенициллина, который в ту пору был очень эффективен. Впоследствие он женился и вместе с женой и сыном в возрасте 52 лет уехал в Израиль (здесь Израиль назван землей, обещанной  его  предкам -  Аврааму,  Ицхаку и Яакову.). В этой последней версии рассказа вопрос о том, покончил ли герой рассказа самоубийством, остается открытым. Предположение о существовании у одной души нескольких жизней дает возможность предполагать и то, что жена, сын и отъезд в Израиль были уже в следующей жизни. К моменту этих фактически смертельных ранений Деген был ортодоксальным коммунистом, и идея жизни одной души в разное время и в разных телах не могла прийти ему в голову.. Хочется отметить особую сущность Израиля ("земли, обещанной моим предкам Аврааму,  Ицхаку и Яакову.") как территории, где никто не будет кончать самоубийством. Это утвреждение противоречит имеющейся статистике. но и невозможно требовать статистического подтверждения в рассказе, который в самой сути своей чужд какой бы то ни было статистики. Одно можно утверждать: в то время, когда был написан этот рассказ, Деген изменил взгляды ортодоксального коммуниста, заменив их на веру в особую землю, завещанную его предкам. Люди типа Дегена не могут жить без идеи. И коль скоро он остался жив, в Израиле он неминуемо воспринял  господствующую в стране идеологию. Но утверждение  которое проходит через все три части единого рассказа, обозначено в заголовке: "Свобода выбора". Нет ситуации, единой для всех ее участников. Каждый будет видеть эту ситуацию по-разному, по-разному чувствовать ее, и каждый человек делает свой личный выбор. Это утверждение актуально и сегодня.

847. Колонка Иона Дегена. 39. На том берегу. 2. Послесловие публикатора

Начало

      Нерешительно я постучал в окно, под которым сидел. Тишина. Я постучал чуть громче. За стеклом появилось женское лицо. А может быть, мне только показалось? Но уже через минуту приоткрылась дверь, и я увидел старую женщину в длинной льняной рубахе, а за ней - такого же старого мужчину в кальсонах.

      - Лышенько! Божа дытына! - тихо сказала женщина. - Подывысь, Сирко не чыпае його.

      Я еще не догадывался, что огромный лохматый пес, которого звали Сирко, оказал мне неслыханную протекцию.

Ñîáàêà

Огромный пес по кличке Сирко оказал мне неслыханную протекцию

Фото Павла Семенова с сайта

Collapse )

846. Колонка Иона Дегена. 38. На том берегу. 1

 

Я собирался снова вернуться к военному прошлому Дегена после рассказа о его детстве и формировании истребительного взвода из одноклассников. Изменить эту очередность меня побудили нынешние события на Украине, потому что на Украине происходит действие рассказа, и украинцы принимают в нем активное участие. Что побудило меня поставить именно этот рассказ, я подробнее объясню в послесловии.

НА ТОМ БЕРЕГУ

      Мы спустились к Днепру по крутому откосу, почти по обрыву. С распухшей негнущейся ногой без помощи Саши мне бы ни за что не преодолеть этого спуска. И не только спуска... Я просто остался бы лежать на том огороде, где-то между Уманью и Днепром, где пуля из немецкого автомата навылет прошла через мое бедро над самым коленом.

      Вечерело. Сквозь густую вуаль мелкого, уже осеннего дождя едва угадывался левый берег. Тишина. Насколько охватывал глаз, ни одного населенного пункта, ни одной живой души.

      Мы стояли у кромки воды, черной, угрожающей.

000227-t

 

Мы стояли у кромки воды, черной, угрожающей

Фото с сайта

Что делать с оружием? Не плыть же с таким грузом? К тому же на том берегу оно уже не понадобится. На том берегу не может быть немцев. До моего сознания не доходило даже то, что они почему-то оказались на этом берегу.

Collapse )Этот пост на сайте

842. Колонка Иона Дегена. 34. Командир взвода разведки. 1

Командир взвода разведки

 

Средь мёртвой тишины

Мне ветер нашептал:

Не выйти из войны

Тому, кто воевал.

Инна Лиснянская

 

 

Всё… Конец… Каждая из шести секунд, в течение которых ещё был какой-то шанс выскочить из горящего танка, казалась ему вечностью. Загорелось сидение. Обожгло ягодицы и бёдра. Боль подбросила на ноги.  Он схватил рукоятку перископа, пытаясь поднять переднюю крышку люка. Заднюю в этих боях он не закрывал ни разу. Но руки почему-то были ватными. Крышка не открывалась. Всё… Наверно, истекли шесть спасительных секунд. Дым горящей газойли сдавил горло…

 

 

гор т-34

 Горящий танк Т-34

А дальше? Был он ещё жив? Или это привиделось ему уже после смерти?

Передняя крышка люка откинулась сама по себе. На фоне лёгкой августовской тучки появилась голова ангела. Всё…

Collapse )

831. Колонка Иона Дегена. 28. Вильнюс. 3

Через двадцать лет я буду читать тайно переданную мне книгу «6 000 000 обвиняют», речь генерального прокурора Израиля господина Гаузнера на процессе Эйхмана. И вдруг на одной из фотографий, иллюстрирующих книгу, я увижу знакомое лицо командира еврейского партизанского отряда. Из подписи к фотографии я узнаю имя этого командира — Аба Ковнер.

Абба Ковнер.

Фото с сайта

А еще через одиннадцать лет после путешествия с женой и сыном по бывшей Восточной Пруссии, после блужданий по маршруту моих танков, после посещения могилы, в которой, как считали, похоронили и меня, хотя вместе с тремя танкистами нашего экипажа похоронили только мои погоны, мы остановились в Вильнюсе.

В поезде из бывшего Кенигсберга я провел бессонную ночь, перегруженный воспоминаниями и эмоциями, и сейчас, предельно уставший, я сидел на скамейке на незнакомой улице чужого Вильнюса.

Жену и сына удивляли несвойственная мне пассивность, мое нежелание погулять по городу и осмотреть его достопримечательности.

Я сидел спиной к новому зданию из стекла и бетона, замыкавшему небольшую пдощадь. Жена сказала, что это Дворец бракосочетаний.

Вильнюсский дворец бракосочетаний, построенный в 1974 году на месте бывшего лютеранского кладбища.

"Мне не нравилось это здание, чужеродное на вильнюсской улице"

Фото с сайта 

Мне не нравилось это здание, чужеродное на вильнюсской улице. Мне было неинтересно или безразлично, что в нем находится. Мне хотелось побыстрее оказаться у себя дома, на тахте, с книгой в руке.

Справа сквозь зелень листвы проступала церковь. Знакомые детали волшебным ключом стали медленно отмыкать подвалы памяти. Я абстрагировался от площади, которой не было, от замыкающего ее Дворца бракосочетаний, которого не было. Я вдруг увидел улицу такой, какой она была тридцать один год назад.

Здесь, где стоит скамейка, на которой мы сидели, был подъезд красивого дома в стиле барокко. Здесь, в трех метрах от скамейки, мы похоронили Ванюшку Соловьева и его экипаж.

Я вскочил на ноги. Как собака, взявшая след, я быстро пошел по знакомым улицам. Жена и сын едва поспевали за мной. Я показывал им окна, из которых стреляли немецкие пулеметы. Я показывал перекрестки, на которых нам повезло раздавить немецкие пушки.

Collapse )

Этот пост на сайте

829. Колонка Иона Дегена. 26. Вильнюс. 1

О боях в Вильнюсе  Деген рассказывал во время нашей последней встречи . Но в коротком выступлении нельзя было передать все важные аспекты действий взвода, которым командовал Деген. Поэтому мы решили опубликовать рассказ Дегена "Вильнюс", посвященный боям в этом городе.

Вильнюс

 

Вильнюс. Характерное старинное здание. Фото sliadneva

 

Не знаю, почему командир батальона выбрал именно меня. В бригаде мы находились чуть больше двух недель. Мы — это пополнение, десять танков, которыми чуть-чуть заштопали прорехи потерь, понесенных при прорыве обороны знаменитой гвардейской танковой бригадой. Во время переправы через Березину командир батальона тоже именно мне представил возможность отличиться.

Возможность отличиться... Так деликатно выражались, посылая на явную гибель.

На Березине я уцелел. И вот сейчас командир батальона снова представил мне «возможность отличиться».

В начале летнего наступления Вторая отдельная гвардейская танковая бригада прорвала немецкую оборону между Витебском и Оршей. В прорыв ринулись танковые корпуса. То ли потому, что наступление постепенно выдыхалось, то ли сопротивление немцев оказалось здесь более упорным, чем в других местах, взять Вильнюс с ходу не удалось. Войска продолжали наступать к Неману, оставив Вильнюс в окружении. Обескровленная танковая бригада получила приказ штурмовать город.

Танки были уже западнее Борисова, а тылы застряли за Березиной. Мы оказались без горючего, без боеприпасов. Жалких остатков едва хватило экипировать три танка. И вот сейчас командир батальона объяснял мне, какое высокое доверие оказано моему взводу. Он будет представлять бригаду в боях за Вильнюс. Задача, которую должны выполнить шестьдесят пять танков, взваливалась на три тридцатьчетверки. Возможность отличиться...

Collapse )

Этот пост на сайте