Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

100 лет Революции...

Да здравствует социалистическая революция!

От редактора. 7 ноября 2017 года – 100 лет Великой Октябрьской социалистической революции и 88 лет со дня рождения Ф.Б.Березина.

Мы обещали и планировали сначала поставить другой материал. Но, конечно, нельзя было обойти вниманием вековой юбилей события, навсегда изменившего ход мировой истории.

Феликс Борисович и его старшая сестра Энгелина Борисовна tareeva не раз писали и о своих родителях, профессиональных революционерах, и о революции, и об истории СССР. В журнале Энгелины Борисовны в последние дни появилось несколько новых ее, крайне интересных, постов о событиях столетней давности. А здесь сегодня я собрала вместе выдержки из комментариев Феликса Борисовича, которые не так легко найти.


О Ленине

Однажды avia_gorizont спросил:

«Феликс Борисович, интересно Ваше профессиональное мнение психодиагноста о личности
Ленина. Укладывается ли профиль его личности в понятие нормы, или к таким людям нельзя подходить с мерками для обычных людей?»

Феликс Борисович ответил:Collapse )
promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…

Несколько фотографий

7 ноября 1929 года - настоящая дата рождения Феликса Борисовича Березина (по документам дата была другая).

Предлагаем вашему вниманию несколько ранее не публиковавшихся фотографий. Сделаны они были не позднее 5 июля 2015 г. Автор - Наталья Иванова.

0_8e09d_48b4fbb4_cut

0_8e099_5fbc7f02_cut

0_8e0a9_7b371bbc_cut

0_8e0a8_b3410a90_cut  


Напоминаю, что пока еще можно приобрести последнюю книгу Ф.Б.Березина

Березин Ф.Б., Мирошников М.П., Соколова Е.Д. Методика многостороннего исследования личности. Структура, основы интерпретации, некоторые области применения / Предисл. Т.Барлас. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Издательство "БЕРЕЗИН ФЕЛИКС БОРИСОВИЧ", 2011. — 320 с.

Подробности здесь

"Контрреволюционный переворот". Продолжение

От редактора.  Это обещанное ранее продолжение поста "Контрреволюционный переворот". 25-летию ГКЧП посвящается". Здесь собраны те комментарии, написанные Феликсом Борисовичем, в которых выражается его отношение к развалу Советского Союза, его причинам и последствиям. Я поздно сообразила, что хорошо было бы привести и те высказывания читателей, благодаря которым Феликс Борисович так формулировал свою позицию (как мы делали раньше, публикуя пост по мотивам ответов на комментарии). И только один скопировала целиком, о его содержании нельзя догадаться по ответу, и еще он помог уже мне осознать, как именно написать про "Последние дни"...

 

А именно, Елена maika_ant написала: "Есть способ избежать боли от несбывшихся надежд: подумать, что на самом деле мы не знаем, что лучше, а что хуже для нас и для нашего дела. Ну, по крайней мере, боль от этого может стать менее острой".
А Феликс Борисович ответил так:
"Способ, который Вы предлагаете, не каждому доступен. Я мог бы думать, что невозможность продолжать научные исследования поможет мне сберечь силы и продлить жизнь, и это будет лучше для меня. Я представляю себе возможность такой формулировки. Но она мной воспринимается как не моя, чуждая и неверная. Даже в такой страшной вещи, как смерть моей жены, я могу представить себе формулировку: "Хорошо, что она умерла, не увидев этого ужаса". Но я так не думаю, и такая мысль мне кажется кощунственной. Хотя мой совсем недавно умерший друг писал: "Невольно думаешь: "Хорошо, что мама не дожила". Значит, для него Ваш метод был приемлем. Может быть, он приемлем для многих людей. Поэтому я с интересом отнесся к Вашему высказыванию.
В силу своей профессии я видел много людей и много типов реакций, среди них встречались и такие. И то, что Вы рекомендуете это направленно, как метод, у многих людей может встретить понимание".

Теперь - как оценивал Феликс Борисович обстановку ДО 1991 года:

Collapse )

«Контрреволюционный переворот». 25-летию ГКЧП посвящается

От редактора. В дни, когда все причастные к событиям 19-21 августа 1991 года и просто свидетели их вспоминали те дни, свои мысли, чувства, наблюдения и действия, я вспоминала еще и долгие разговоры с Феликсом Борисовичем о том, что же это было, к чему привело, как могло бы быть по-другому. Я собиралась кратко пересказать его позицию. Но потом, пересмотрев старые комментарии, поняла, что мне не нужно ничего писать от себя, рискуя внести невольно искажения, можно просто свести воедино уже высказанное и зафиксированное. Ведь он неоднократно обсуждал значение этого переломного момента в судьбе ученых.







Осенью 2012 года Феликс Борисович с помощью Юрия Бедерова работал над циклом о физике Дмитрии (имя этого ученого на самом деле другое) под названием "Мир на ногах и вверх ногами. Нарушение социального статуса и жизненных ценностей". Среди многочисленных сюжетных линий есть и такая: клиент сообщает психотерапевту мнение эксперта о неизбежном прекращении существования Советского Союза.


Collapse )

"— Вы готовы выслушать неприятную информацию?

— Да, — сказал Дмитрий, — приятной информации от вас я давно не жду.

— Вступление будет приятным. Та служба, к которой я принадлежу, условно назовём её службой секретной экспертизы, сохранится при любом развитии событий. Это значит, что я смогу обеспечить ваш отъезд ровно через три года после того, когда вы откажетесь от первой формы допуска. В экспертных заключениях я не излагаю своих убеждений, которые могут противоречить желаниям правителей, а проверенные факты всегда нужны, если не правителю, то его окружению. Группа из трёх человек, в которую я вошёл, провела анализ сложившейся ситуации. Мы пришли к выводу, что Советский Союз как государство перестанет существовать в течение года–полутора. Люди, которые хотят иметь неограниченную власть в трёх важнейших республиках, готовы пожертвовать Советским Союзом. Эта информация доведена до нынешнего руководства КГБ, но они не рискнут предпринять решительные действия. Можно представить себе два сценария, при которых Советский Союз сохранится, но в нынешней ситуации оба они невозможны. Первый сценарий основывается на известном изречении «Нужно окропить страну мёртвой водой диктатуры, чтобы потом, когда будут ликвидированы опасности её существованию, обрызгать её живой водой демократии». Установление диктатуры требует решительного лидера и безоговорочного авторитета в армии. Нынешнее руководство Союза не имеет ни того, ни другого. Второй сценарий – военный. Вы помните, что когда Конфедерация южных штатов объявила свою независимость от Североамериканских соединённых штатов, так тогда называлась страна, конгресс не признал легитимности этого отделения и Линкольн объявил мобилизацию. Вначале армия Североамериканских соединённых штатов не была сильнее армии Конфедерации, а Грант не был более талантливым полководцем, чем генерал Ли, возглавивший армию Конфедерации. Но Североамериканские Соединённые Штаты располагали более сильным флотом. Они смогли установить блокаду штатов, вошедших в Конфедерацию, и был только один фронт, разделявший Север и Юг. Тот, кто попытался бы сохранить Советский Союз военным путём, должен был бы вести войну сразу против нескольких республик, объявивших о независимости, на нескольких фронтах,, не имея возможности блокировать зарубежную помощь этим республикам. Соответственно, военный путь тоже не представляется возможным. Советский Союз обречён. Возможно, будет сделана попытка предотвратить его распад,, опираясь на армию, но армия не лояльна по отношению к нынешним лидерам. Я повторяю, что время жизни Советского Союза определяется интервалом, продолжительность которого год-полтора. Попытка сохранить Союз, опираясь на нелояльную армию, обречена на провал. Если контору не ликвидирует Миноборонпром ещё в Советском Союзе, она неминуемо перестанет существовать тогда, когда крах Союза произойдёт. Повторяю, всё, что вы хотите сделать, должно быть сделано в этом году или в первом квартале 1991 года. Я настаиваю на том, чтобы вы дали своей команде возможность самоопределения.

— Сколько вы даёте мне времени на это? – спросил Дмитрий.

— Команду нужно информировать примерно месяца за два до того, когда вы сочтёте завершенными эксперименты на этом этапе вашей работы".



После этого разговора Дмитрий, человек сверхтщательный, начинает ощущать все возрастающую тревогу. Вначале он считает, что должен отдавать все время эксперименту, иначе рискует не успеть уложиться в отведенное макроэкономической ситуацией время. Но когда тревога приводит к возникновению панических атак, Дмитрий понимает, что в таком состоянии он не сможет работать. По совету коллеги он идет на психотерапию и так знакомится с Феликсом Борисовичем.



В ходе терапии Дмитрий формулирует одну из своих проблем так:



"Пожалуй, до первой встречи с генералом Гровсом у меня ни разу не возникало ни чувство досады, которое у меня обычно сопровождало ощущение недостаточной успешности, ни чувство угрозы. Исходя из моего теперешнего понимания, я думаю, что чувство угрозы, которое впервые появилось при общении со смертельно больным Фейнманом, вновь возникло уже после разговора с генералом Гровсом, когда он сообщил мне о высокой вероятности трагического сценария. Даже получив эту информацию, я сказал Александру, что статистически вычисленные вероятности не играют роли в каждом конкретном случае. Например, сообщение о том, что при землетрясении пострадали две трети населения, содержит не только трагическую, но и оптимистическую информацию. Его можно воспринимать как сообщение о том, что треть населения не пострадала. Я тогда жил с верой в свою благую звезду. Эта вера не проверялась в пространстве аргументов. В то время у меня не было такого навыка. Но, несмотря на веру в свою звезду, мысль «Я могу не успеть» после разговора с Александром возникла впервые со времени моего возвращения из США. Ощущение угрозы, которое отражает блокаду потребности в безопасности, усилилось, когда к сообщению о возможном развале страны генерал Гровс добавил информацию о неотвратимости такого развития событий. Тогда я не продумывал этого, но мысль о том, что наука, а, следовательно, и я, пострадают неизбежно, жила во мне всё это время. Теперь я понимаю, что с того времени тревога уже была постоянной, хотя в явных феноменах она проявлялась только периодически. Когда я думаю об этом, то понимаю, что после информации Александра блокировалась не только потребность в безопасности, но и потребность в идентичности Я-образа. Естественно, что так чётко я формулирую это только теперь. Но уже в то время я поставил знак равенства между своей жизнью и своей работой в науке".



Позднее происходит еще один важный разговор с "генералом Гровсом":



"- Александр сказал мне: «Я действительно заинтересован в вашей работе в CERN. Если вы останетесь здесь, то вам будет доступа только теоретическая работа. Возможности эксперимента в дальнейшем развитии теории могут в этом случае быть предметом только умозрительной оценки. В CERN вы будете в состоянии эти эксперименты проводить. Ситуация в этой стране может измениться, и тогда вы вернётесь с новыми знаниями и новыми представлениями. В этом случае и знания и представления могут быть использованы на благо России. Думаю, именно так будет называться нынешняя союзная российская республика после распада страны. Я сделал то, что и сейчас было очень трудно, а год назад было бы вообще невозможно. Вы напишете докладную о том, что для дальнейшей работы вам не нужны сведения о деятельности других подразделений конторы, и попросите изменить форму допуска. Я приложу к вашей докладной своё заключение о том, что данные, полученные вами в течение последнего года, не требуют совершенной секретности. Я также сообщу о том, что значительная часть полученных вами данных без точного описания эксперимента, была с моего разрешения опубликована в открытой печати. После вашей докладной и моего заключения форма допуска вам будет изменена на вторую. Что касается членов вашей команды, то такая же процедура возможна и для них. Впрочем, я не думаю, что для вашей четвёрки это важно. Насколько мне известно, планов отъезда за рубеж в настоящее время у них нет. Если вы примете моё предложение, то вы сможете пользоваться всеми благами, которые даёт контора, и ждать после отказа от второй формы допуска два года, а не три, как сейчас. Я думаю, что год для работы в конторе у вас ещё есть».



Психотерапия оказывается успешной, Дмитрий выбирает оптимальный для себя и своего ближайшего окружения способ действий. Тревога возвращается только в дни путча в августе 1991 года.





"Уже на следующий день я вспомнил, что Александр сказал мне: «Возможна попытка предотвратить распад Союза, опираясь на армию. Но опора на нелояльную армию невозможна». Я подумал, что не произошло ничего, о чём бы я не знал заранее. Я следил за развитием событий, но это больше не вызывало напряжения. Армия действительно оказалась нелояльной, некоторая её часть перешла на сторону сепаратистов, хотя в это время они ещё не понимали, что поддерживают именно сепаратистов. Группа «Альфа» отказалась выполнять приказ. Командир этой группы сообщил ГКЧП, что во внутренних конфликтах «Альфа» сохраняет нейтралитет. Как и предсказывал генерал Гровс, попытка сохранить Союз была обречена на провал. (...) Я ... прочно стою на ногах в мире, который перевернулся вверх ногами. Меня лично может утешать то, что я имею возможность попасть в ту часть мира, которая не меняла положения. Основная часть населения такой возможности не имеет. Это огорчает меня, но в то же время я понимаю, что уже невозможно что-либо изменить".



Вскоре Дмитрий переезжает в Швейцарию, где включается в интерациональную команду коллег-физиков. Его жена, которая в новой России становится очень успешной, не спешит к нему присоединиться. Родители также предпочитают остаться на родине, в привычном социальном окружении.



Рассказывая эту историю, Феликс Борисович формулировал вопросы к читателям. Зачастую формулировка вопроса уже содержала указания на точку зрения автора. Но в результате разворачивавшихся дискуссий и сообщались дополнительные сведения, и более выпукло формулировалась точка зрения автора...



В частности, о политической ситуации вопросы были такие:

— Считаете ли вы полезным предвосхищение сложных ситуаций, хотя это и может вызывать тревогу? Возможно ли заранее выработать линию поведения в ещё неизвестных ситуациях?

— Как вы относитесь к распаду Советского Союза, который экспертиза позволила предсказать заблаговременно, и к тому, что руководство КГБ, информированное о таком сценарии, не сочло возможным предпринять решительные действия?

— Считаете ли вы «эмиграцию мозгов», которая ускорилась в последний год существования Советского Союза и достигла максимума после контрреволюционного переворота 1991 года, неизбежной, или новые правители просто не считали нужным принимать меры для предотвращения такой эмиграции? Что, по вашему мнению, способствовало физической эмиграции учёных, хотя возможность удалённого сотрудничества с крупными научными центрами за рубежом была возможна даже уже в начале 90-х?

— Что вы думаете о расхождении критериев оценки со стороны мирового сообщества коллег-исследователей и со стороны власть предержащих в этой стране?

 — Как вы оцениваете значение информации, о неизбежном распаде Советского Союза, которую Дмитрий получил от Александра?

— Считаете ли вы, что тревога, возникающая в связи с прогнозом изменения общественного строя у исследователей, работающих в области фундаментальной науки, выражена больше, чем у населения в целом?

— Считаете ли вы целесообразным оценку сроков, в которые произойдёт прогнозируемое событие? Учитываете ли вы дисперсию сроков, неизбежную при любом предсказании?

— Из чего, по вашему мнению, исходил генерал Гровс, когда добился изменения статуса Дмитрия, которое сокращало сроки ожидания до отъезда в CERN?

— Чем, по Вашему мнению, объяснялся авторитет Геращенко в коммерческих кругах?.

— Считаете ли Вы, что к концу первого квартала 1991 года были основания ожидать обесценивания рубля?

— Считаете ли Вы естественным, что ощущение мира, стоящего вверх ногами, может вызывать чувство напряжения даже у человека, который, несмотря на такой переворот мира, твёрдо стоит на ногах?



Я несколько дней копировала в один файл все, что надиктовал Феликс Борисович на эту тему. Текст целиком оказался в 8 раз больше, чем тот, что вы могли прочесть только что. И "круглая дата" - 25 лет со дня путча 19-21 августа 1991 года - за это время прошла.





А завтра, 25 августа, другая печальная годовщина.



25 августа 2015 года скончался Феликс Борисович Березин.



Кстати, официальная дата смерти одного из его ближайших друзей Изяслава Петровича Лапина - тоже 25 августа, только 2012 года. Но это уже случайное совпадение. В последние дни жизни у Феликса Борисовича не было возможности сопоставлять даты.



Поэтому продолжение публикации подборки записанных высказываний Ф.Б.Березина  о судьбе Советского Союза - не завтра.



Н.Иванова aka zewgma



Продолжение



Этот пост на сайте

Укротитель "Пантер". Интервью с танковым асом, доктором Ионом Дегеном

Ниже следует обещанное в прошлом посте интервью, впервые опубликованное 8 сентября 2014 года на портале http://newsru.co.il. С Ионом Дегеном тогда беседовал израильский журналист Павел Вигдорчик.

Ион Деген

Ион Деген. Фото: http://newsru.co.il

Вечером 9 сентября в мемориале бронетанковых войск ЦАХАЛа в Латруне состоится премьера фильма, посвященного Иону Дегену – одному из лучших танковых асов Красной Армии. На его боевом счету – 16 уничтоженных и один захваченный танк.

Уроженец Винницкой области пошел на фронт в 16 лет в июне 1941 года. В январе 1945 года, во время Восточно-прусской наступательной операции, получил тяжелое ранение. После выздоровления стал врачом-ортопедом, защитил докторскую диссертацию. В 1977 году репатриировался в Израиль.

Был дважды представлен к званию Героя Советского Союза. Первое представление – за бой, в ходе которого его взвод уничтожил 18 "Пантер", второе – за героизм, проявленный в ходе боев на подступах к Кенигсбергу. Звезду героя Деген так и не получил.

У человека, начавшего войну в июне 41-го, шансов выжить практически не было. На фронте у вас было прозвище "Счастливчик". Вы не боялись искушать судьбу?

После начала войны я провоевал где-то месяц. Потом был ранен, пролежал пять с половиной месяцев в госпитале – значит, не воевал. Потом еще четыре месяца ждал, пока нога окрепнет. Снова начал воевать летом 42-го года, 15 октября опять был ранен, снова пролежал в госпитале. После этого год кантовался в училище. Так что я не воевал. Начал воевать в июне 44-го года и провоевал еще восемь с небольшим месяцев.

Потерь было очень много. В танковой бригаде, тем более – в танковой бригаде прорыва... Обычно в нашей бригаде говорили так: судьба танкиста – или "наркомздрав", или "наркомзем". После второго наступления на меня уже смотрели с удивлением. Пройти столько атак и остаться в живых было невероятно. Просто везло. И иногда это везение определялось тем, что я понимал, что надо делать.

Collapse )

Из воспоминаний Э.Б.Тареевой. Тоталитарная история.

Обещание продолжать регулярно вести этот журнал, данное Феликсу Борисовичу и озвученное публично здесь 25 августа, до сего дня почти не выполнялось. Сначала казалось более важным сохранить как можно больше материалов. Работать же с ними, а тем более писать новые, оказывалось слишком больно, и малейшая заминка, вызванная технической неполадкой или недобрым словом, с готовностью растягивалась на дни, недели и месяцы.
Но вот, прочитав новые воспоминания старшей сестры Феликса Борисовича, Энгелины Борисовны Тареевой tareeva, я решила, что просто перепост будет уместен.
Будь Феликс Борисович жив, он бы, возможно, нашел в воспоминаниях сестры ряд несоответствий с собственными воспоминаниями, как это обычно бывало. Но сейчас можно только вспомнить, что писал сам Феликс Борисович об этом периоде своей жизни (Политическое приключение и Политическое приключение 2). Воспоминания Э.Б.Тареевой - взгляд с другой стороны. Это не совсем воспоминания о Феликсе Борисовиче, скорее воспоминания, в которых Феликс Борисович - одно из действующих лиц. Спасибо за них Энгелине Борисовне и людям, которые их записали.

Наталья Иванова zewgma


Послевоенный Станислав. Кадры кинохроники.
Здесь Березины жили в 1951 году.
Источник

Collapse )</div>

1126. К воспоминаниям о войне

22 июня 2015 года я опубликовал свои воспоминания о дне 22 июня 1941 года. Первоначальный текст воспоминаний тогда был сокращен так, чтобы вещи, никак не относящиеся к дню начала войны, в него не вошли. Сегодня я публикую изъятый фрагмент.

К тому времени наша семья уже уехала из Киева. Месяца два мы были в Харькове, мама сперва хотела устроиться там на работу.
Я уже рассказывал, что после ареста отца нас уплотнили, и в нашей киевской 3-комнатной квартире стали жить, кроме нашей, еще две семьи. Одна из них и была семья Алексич. В этой семье росли два брата – один мой ровесник, с которым я дружил, другой немного старше.
Когда мы уезжали из Киева (за три дня до того, как Киев был окружен, то есть примерно 14 сентября 1941 года, на платформе товарного поезда, потому что пассажирского сообщения уже не было), Алексичи сказали: «Мы люди маленькие, нам гитлеровские солдаты ничего не сделают» и остались. И действительно, когда уже после войны мы вернулись в Киев и нашли нашу квартиру занятой, на две недели до отъезда в Станислав нас приютили все те же Алексичи, жившие теперь в маленьком двухэтажном деревянном домике во дворе Дома специалиста. Они рассказали, что во время оккупации было очень голодно и все время ждали наших, но ничего страшного они не видели. После освобождения Киева от оккупации старшего сына, достигшего призывного возраста, призвали в армию – сначала в запасной полк, а потом, когда в запасном полку его проверили на благонадежность, то и на фронт. На фронте он был ранен, лежал в госпитале, и уже больше на фронт не вернулся, а вернулся в Киев.
К ноябрю мы добрались до поселка Приуральный, и оттуда я написал Алексичам с просьбой пересылать мне письма уже на этот адрес. В 1943 году я получил только одно письмо. Бойцы написали мне, что комиссар погиб в Сталинградской битве.
Каким образом ходили письма между поселком Приуральный и оккупированным Киевом? Во многом для меня это загадка. Знаю, что из оккупированного Киева можно было выехать в соседнее село, находившееся на советской территории, и отправить оттуда что угодно. А как дошло до Алексичей мое письмо из Приурального, я не знаю. Однако письмо, которое я получил в 1943 году, вероятно, было отправлено уже после освобождения Киева 6 ноября 1943 года.
К этому времени я целиком погрузился в работу в тракторной бригаде, куда меня взяли благодаря маминому авторитету. И хотя работа по 18 часов в день в Приуральном, который был далек от линии фронта, я все равно работал так, потому что понимал, что работаю для того, чтобы приблизить победу. Я об этом писал и, возможно, напишу еще , но суть от этого не меняется. И ожиданием победного окончания войны жили все. Жили с чувством «Здесь горе общее и общая вина. Здесь нет чужих, пока идет война».22 июня в Киеве я понял, что такое война, и это понимание пронес через все годы работы в Приуральном.

1121. Комментарии и ответы: Фейнман. "Убитых снегом засыпало". 22 июня 1941.

Уважаемые читатели, дорогие мои друзья!
Сегодня я отвечал на некоторые комментарии, и мне показалось, что нижеследующие дискуссии достойны Вашего внимания. Возможно, я ошибаюсь. Судить вам.

1. Комментарии и ответы к тексту 442. Мир на ногах и вверх ногами (из цикла про физика Дмитрия)


fumiripits Прочитал с удовольствием о Фейнмане. Хотя я и не интересовался физикой и историей физики так же сильно, как это было с математикой, однако, весьма и весьма ностальгично, что ли. Также отмечу великолепный подбор иллюстраций.
Ответ на комментарий:
Фейнмана лично я не знал, но длительно общался с людьми, которые его знали и находились с ним в постоянной переписке. Помимо его роли в создании квантовой электродинамики (за что он и получил свою Нобелевскую премию), помимо прекрасно написанных Фейнмановских лекций, я ценю его за очень высокий уровень нравственности. Сужу об этом по его письмам, присланным людям, которых я хорошо знал. Учитывая продолжительность моей жизни, значительная часть которой совпала с жизнью Фейнмана, я не могу говорить о ностальгии. Но грусть о безвозвратно ушедшем с восприятием Фейнмана у меня связана неразрывно.
arstmasПомню с каким удовольствием читал автобиографию Фейнмана в "Науке и жизни". Приятно было прочитать, что благодаря его письмам, Вы составили о нем мнение как о человеке высоконравственном.
Ответ на комментарий:
Чтение материалов о Фейнмане дает картину жизни большого ученого и может быть основой для отдельного текста. Я мало сейчас пишу. Я стар, а сейчас очень болен. И поэтому я обязательно использую комментарии как основу для новых текстов. Это лучший подход к комментариям. Комментарии в этом случае становятся отдельным материалом, который кто-нибудь, может быть, еще будет читать. А может быть, уже и не будет. Но пока я в силах использовать комментарии для создания новых текстов, я постараюсь это делать. Хотя мне трудно. И мотивация к созданию таких текстов у меня сильно снизилась. Все же я надеюсь на продолжение взаимодействия с теми людьми, которые долго были моими читателями. Сейчас их осталось человек 30-40. Но я их знаю поименно, знаю о них все. Эти люди могут считаться моими друзьями, потому что реальных друзей у меня нет.
__________________________

Комментарии и ответы к тексту 1120. "Убитых снегом засыпало..."
типичный мифологизированый Сталин, всевидящий, всезнающий и ужасный, которого "играют" и рассказчик, и бледнеющие (от ужаса?) часовые у двери кабинета. так вижу :-)
Ответ на комментарий:
Сталин, несмотря на все ужасы, которые связаны с его именем, личностью был выдающейся. И часовые бледнели не от страха, а от сознания того, что они стоят у кабинета Сталина.

baby_lyaliko

Жуткое стихотворение (не работает звук, так что я не слушала, а читала текст). Если бы не ваши слова о Сталине я бы наверное не поняла (или не сразу поняла) что ОН - это Сталин, подумала бы что это что-то потустороннее, дьявольское..
Ответ на комментарий:
Я не писал, что это Сталин. Но текст наводит на мысль, что речь идет именно о нем. Не вижу в стихотворении ничего потустороннего или дьявольского. Ясно, что речь идет о конкретном человеке. По-видимому, о Сталине. Хотя прямо в стихотворении это нигде не сказано.
arstmas:
Тоже, вот, не знаю чьи это стихи, что неудивительно, конечно.
А как воспринимаю... У меня пожалуй не понимание, а впечатление. Увидел их после этого поста
http://shkrobius.livejournal.com/531700.html
и смотрятся уже как попытка "пририсовать" чувства там, где их не было. Казенное "я понимаю ваше горе". Извините.

Понимаю, почему не могли быть опубликованы после смерти, но почему при жизни? Слишком лирический образ получился?

Ответ на комментарий:
При жизни Сталина существовал стереотип того, что о нем писали. Это стихотворение в стереотип не укладывалось.
Не думаю, что это стихотворение можно сравнивать со стихами Тихонова или любыми другими. Оно особняком.
потому что "Еще пойдем в огонь и слякоть,
Чтоб он поверил: город занят"

т.е. "он" не верит в очевидное. нам придётся умирать без толку, лишь бы "он" поверил в очевидное.
Ответ на комментарий:
Я несогласен с такой трактовкой. Люди умирали, потому что шла Великая Отечественная война. Они при этом не думали о Сталине. Знали, что он существует. Но он не присутствовал в их повседневных окопных разговорах. Это стихотворение не отражало массовых настроений.

jlm_taurus

Неплохое стихотворение, объемное, есть там пространство и время.
По моим субъективным ощущениям: написано где-то между 55-60,
несколько "литературно", автор знал фронтовиков, но сам не воевал. По стилю что-то вроде Рождественского. Имеется и определенный "культурный" интеллигентский слой - не всякий
знает про Данте.

Несколько противоречиво с ощущением времени: первый салют был
в августе 1943, тяжелая же зима больше ассоциируется с зимой 1941.

Неканонический образ Сталина - одни увидят тирана, другие -
усталого старого человека.

До сих пор дикие споры вызвает "кризис" первой недели начала войны, почему выступал Молотов, а не Сталин, был ли Сталин эти несколько дней в "прострации". Может ли бог болеть и сомневаться, как простой человек ?

Хотелось бы узнать ваше мнение как врача и свидетеля эпохи по этой первой неделе войны для Сталина.
Ответ на комментарий:
Я писал в тексте, посвященном первому дню войны:
"Всех удивляло, что не выступил Сталин. За достоверность последующей фразы я не ручаюсь. Но я знаю со слов очевидцев (я не называю должностей этих лиц - возможно, они еще живы и совсем не хотят, чтобы их слова были опубликованы), что первые дни войны Сталин находился в тревоге и растерянности и даже произнес такую фразу: «Все кончено. Все, что сделал Ленин, мы потеряли».
Он собрался с собой в течение трех или четырех дней, и только 3 июля выступил по радио".
Автор стихотворения был непосредственным участником войны. Более того, когда закончилась война, жизнь в значительной степени потеряла для него смысл. Строки "Убитых снегом засыпало на пограничном полустанке... Держись, еще не все пропало. Еще придется лечь под танки" говорят о том, что война составляла смысл его жизни, и главным образом потому, что там "все сердца стучали вместе".
Я хорошо понимаю это чувство. Я сам писал:
Здесь горе общее и общая вина.
Здесь нет чужих, пока идет война.

Спасибо за это стихотворение. Было интересно и приятно послушать Ваш голос.
В стихотворении мне видится внутреннее напряжение, столкновение в душе автора двух, как минимум, идей, двух восприятий Сталина (я верю Вам, что это о Сталине). С одной стороны: "он первым знал, что надо плакать", с другой - "сухие глаза"; с одной стороны - он знает всё, что происходить, чувствует, почему неровный почерк и т.д., с другой - нужно много ещё испытаний, чтоб "он поверил".
Наверное, и ещё что-то есть. Я пишу о том, что видно с первого прочтения.
Произведения, похожие на море, мне всегда нравились...

Интересно, в тексте написано "дантовские предместья", у Вас слышатся "Данцигские", и то, и то, кажется, уместно.
Ответ на комментарий:
Это особые стихи. Я не знаю похожих. Да и вряд ли похожие возможны. Я очень ценю это стихотворение. В нем есть широта и многозначность.
А предместья, естественно, данцигские. Ошибка уже исправлена.
Дорогой Феликс Борисович! Спасибо за стихи, за Ваш голос!

"Держись, еще не все пропало,
Еще придется лечь под танки.
Еще старухи будут плакать,
Газеты трогая глазами.
Еще пойдем в огонь и слякоть,
Чтоб он поверил: город занят" - !!!
Ответ на комментарий:
Мне приятно, что Вам понравились эти стихи. Они стоят особняком. Никто не написал ничего похожего. Я их ценю и помню всю сознательную жизнь.

zewgma

Создается впечатление, что написано скорее человеком из окружения Сталина, чем далеким фронтовиком. Уж больно много деталей знает. Хотя с другой стороны... а штрафники, а штабные? Но я о Жукове такое читала: что он чувствовал обстановку на фронте, как другие чувствуют свои руки и ноги...
Вторая строфа очень медицинская! Несмотря на перенесенный инсульт (рука свисала вдоль шинели), режим щадящий не соблюдался (в доме не гасили света), и, по-видимому, часовые не могли сесть или лечь, пока ОН не спал, и поэтому бледнели - кровь скапливалась в венах нижних конечностей и отливала от лица?
Я помню, Феликс Борисович, у нас разнилась оценка последних строф. Я в них увидела сарказм. А Вы сказали, что там все серьезно, такой вариант развития событий рассматривается автором как желательный. Ну так же по-разному можно рассматривать "Балладу о синем пакете".
Ответ на комментарий:
Восприятие индивидуально. И так же индивидуальна оценка. Это не может быть предметом дискуссии. Это внутреннее восприятие каждого человека. А внутреннее восприятие не подлежит обсуждению, просто принимается к сведению.

Стихотворение сильное, очень в духе того времени. Стихотворение верующего человека. Не в бога всевышнего верующего, а - в верховного вершителя судеб всего народа - Сталина. Именно интонацией - искренней, истовой - ценно.
Ответ на комментарий:
Дорогая Галя!
Я полностью согласен с Вашей оценкой стихотворения.
Вы всегда хорошо чувствовали слово.
Спасибо за отклик.
Если следовать хронологии создания штрафных батальонов и рот, то стихотворение было написано не раньше 28 июля 1942 года...
Ответ на комментарий:
Вероятно, действительно это написано не раньше 28 июля 1942 года. Но это могло быть написано и значительно позже. Штрафные роты, штрафные батальоны сразу после их создания существовали до конца войны. Штрафные подразделения и заградотряды сыграли большую роль в выполнении приказа "Ни шагу назад". Люди оказывались в ситуации, когда можно было погибнуть либо от немецкой пули, либо от пули своих. Но людей удерживал не только страх. К этому времени уже существовало озлобление в отступавших частях, и слова Суркова:
Мы слишком долго отступали
Сквозь этот мрачный черный год
И кровь друзей, что в битвах пали,
Сердца стыдом и болью жжет.
(...)
Пора! Уже в донских станицах
Пытает немец нашу честь.
Ведь порох есть в пороховницах,
И сила есть, и злоба есть.
(В интернете я нашел несколько другой вариант стихотворения Суркова "Пора!", но мне нравится этот).
Ярость и озлобление сыграли большую роль, чем страх перед заградотрядами. В еще отступавших, но уже готовых к наступлению воинских частях зрела решимость покончить, наконец, с этой коричневой чумой. И с ней покончили. Сталинградская битва сыграла в этом решающую роль. "Просчитались мы. В несколько раз было больше немецких войск в Сталинграде, чем мы считали. Тут я похвастать не могу. Считал, как все, и просчитался, как все. Но я понимал, что наша армия сидела на клочке приволжской земли и усидела. А тут у немцев в руках оказался, по сути дела, целый укрепрайон. Сталин гневно говорил, что его приказ покончить в Сталинграде за месяц не был выполнен, и от этого пошли многочисленные осложнения. Но этот приказ не мог быть выполнен. И Сталин на совещании командования говорил: "Все потому, что вы не выполнили моего приказа". Начальник генерального штаба считал, что Сталинград не нужно брать. Он надежно окружен, и пусть немцы там умирают с голоду. Но Сталин гневно ответил: "Как это не брать? Взятие Сталинграда имеет неисчислимое мировое значение!" А его слова были решающими. И когда выяснилось, что действительно не нужно было брать Сталинград, а нужно было окружить армию немцев на Кавказе, Сталин вызвал к себе начальника штаба и сказал: "Сдайте дела". "Есть сдать дела". Теперь жду нового назначения. По счастью, Рокоссовский уже затребовал меня к себе". Об этом написано, в частности, у Симонова.
"Почему так получается? - спросил Сталин у Жукова. - Почему мои распоряжения выполняются с запозданием?" И Жуков ответил: "Порочна сама система. Мы докладываем вам, получаем распоряжения, а за это время обстановка меняется. А нужно дать полномочным представителям Ставки разрешение действовать на месте". Это был, пожалуй, единственный раз, когда Сталин прислушался к резонности возражений. Он назначил Жукова полномочным представителем Ставки и дал ему право принимать решения на месте.
Жуков был уверен, что он надолго занял лидирующее положение в руководстве войсками. Но как только боевые действия стали подходить к концу, его влияние уменьшилось, а после окончания войны он был просто назначен командующим одного из военных округов. Сталин использовал людей, пока они были ему нужны, но очень внимательно относился к тому, чтобы они не приобретали самостоятельного влияния. Жуков был великим полководцем, но человеком чрезвычайно жестоким. Часто, когда речь шла о взятии какого-то немецкого города к 1 мая, он выделял несколько тысяч бойцов без нужды, потому что взять город 2 мая было значительно легче. И Сталин с одобрением относился к этой жестокости Жукова. Как полномочный представитель Ставки, Жуков играл вторую после Сталина, а в оперативных ситуациях - и первую роль. "Открыли второй фронт, - пишет Деген о своей беседе с гауптманфюрером, человеком интересным и незаурядным. - Конечно, ваш вождь, - сказал гауптманфюрер, - справился бы и один, положив несколько десятков тысяч иванов. Но второй фронт, конечно, ускоряет ситуацию. Социализм что красный, что коричневый, не считается со свободами человека. Сейчас вы гордитесь тем, что вы еврей. Но, помяните мое слово, вы перестанете этим гордиться".
Гауптманфюрер оказался прав. Антисемитизм, на котором базировалась политика фашистской Германии, очень скоро стал государственной политикой Советского Союза.
Моя жизнь подходит к концу, но она была очень долгой, и все, о чем я пишу, происходило у меня на глазах.
Комментарий получился очень длинным. Он может быть значительной частью отдельного текста. И я постараюсь использовать его в этом качестве.
У меня осталось мало читателей. И мне приятно, что Вы среди них.

_________________________________________________________
Комментарии к тексту: 1119. 22 июня 1941 года


Тяжелая это тема. Спасибо, Феликс Борисович!
Ответ на комментарий:
Тема действительно тяжелая. Но я решил написать об этом. Немного осталось очевидцев, которые 22 июня в 4 часа пережили бомбежку Киева. Надеюсь, что мне удалось передать ту атмосферу.


pani_hida

Спасибо за эти воспоминания!
Ответ на комментарий:
Я полагал, что нужно рассказать людям, которые вообще не знают, что такое была война, не придают этому никакого значения, не могут назвать годы войны и не понимают, что если бы эта война не была выиграна, их сегодняшняя жизнь была бы невозможна, если бы они вообще появились.

umbloo

Спасибо. Старший товарищ моей матери тогда как раз на западной границе служил, помню, как он рассказывал про начало войны - и про то, какой даже для пограничников это оказалось неожиданностью, ждали - но позже.
Ответ на комментарий:
Не только люди, служившие на границе. Войны ждали все. Но даже осведомленные люди верили Сталину, что война начнется в 42-м году. 22 июня я помнил и помню всегда. Я думаю, что война в значительной степени сформировала мою личность. 22 июня научило меня, что в любых условиях надо действовать и делать все возможное. Действовать, несмотря на опасность. Действовать сверх силы. Этот урок остался у меня на всю жизнь.

warsh

А ведь будь вам чуть больше лет, глубокоуважаемый Феликс Борисович, вы наверняка бы пошли воевать. Как ваш друг Деген.
Ответ на комментарий:
В том, что, будь я чуть постарше, я оказался бы на фронте, у меня нет никакого сомнения. Даже тогда я думал сбежать в армию. Но военные патрули не выпустили бы меня из города. А кроме того, была мама. И в том возрасте я уже чувствовал себя ее опорой и надеждой. Деген писал мне: "Ты очень правильно прожил жизнь. И правильно провел войну. Разве что не воевал, но это по малолетству". Но с 22 июня я уже жил войной и, оказавшись в 42-м в тракторной бригаде, я не просто работал 18-20 часов. Я все время понимал,что я работаю на победу в войне.

warsh

Глубокоуважаемый Феликс Борисович, я думаю, что патрули бы вы как-нибудь обошли. А вот маму бросать, конечно нельзя. Аргумент.

А после войны вы служили в армии?
Ответ на комментарий:
Сегодня я писал о 22 июня 1941 года. Не бросать маму было для меня не аргументом, а насущной потребностью. Я считал, что ей нужна поддержка, и что я могу эту поддержку оказать.
А если отвечать на Ваш вопрос, касающийся будущего, то могу ответить, что в армии я не служил и в войсках был только два раза по три месяца, во время боевых сборов, которые проводил институт.
Продолжаю Вас читать. Интересно.
Есть некоторые сомнения насчёт того, что Рихард Зорге сообщал точную дату начала войны: это утверждение неоднократно опровергалось. Например, в Википедии сказано следующее:


В 1941 году Зорге получал различную информацию о скором нападении Германии на СССР от германского посла Отта, а также морских и военных атташе[9]. Впоследствии стало известно, что 15 февраля 1941 фельдмаршал Кейтель подписал директиву о дезинформации советского военного командования через германских атташе в нейтральных странах[10]. Таким образом, информация, полученная Зорге, постоянно менялась. В мартовском донесении Зорге утверждает, что нападение произойдет после войны с Англией. В мае Зорге указывает на нападение в конце месяца, однако с оговорками «в этом году опасность может и миновать» и «либо после войны с Англией». В конце мая, после того, как ранняя информация не подтвердилась, Зорге сообщает, что нападение произойдет в первой половине июня. Два дня спустя уточняет дату — 15 июня. После того, как срок «15 июня» прошёл, Зорге сообщил, что война задерживается до конца июня. 20 июня Зорге не сообщает дат и лишь уверен в том, что война обязательно состоится.




Кроме того, наверняка у Сталина, помимо Зорге, были и другие источники информации. Что говорили о войне они, мы не знаем, а оценить качество информации можно только постфактум.
Ответ на комментарий:
Я писал о 22 июня 1941 года. Писал подробно о том, что я видел в этот день. А поскольку очевидцев осталось уже немного, мне казалось важным написать этот текст.
О Зорге я упомянул мельком, тут же отметив, что Сталин получил сведения из многих источников, а слова о Зорге сопровождал примечанием "в частности". А Ваш комментарий создает впечатление, что Зорге был одним из главных действующих лиц моего рассказа. Вероятно, Вы не слишком внимательно прочитали текст и не поняли, чем было для меня 22 июня 1941 года. Может быть, если Вам это интересно, Вы еще раз прочтете этот текст, чтобы понять, о чем он и чем было для меня 22 июня 1941 года.

nadiege_da

Спасибо, Феликс Борисович!Очень живо ощущаю все, о чем Вы рассказали. Чувство, как у очевидца. Удивительно Вы умеете рассказывать...
Мне кажется, такие люди, как Комиссар , появляются в очень трудные времена ,мне посчастливилось еще застать таких людей, за что я благодарна судьбе. И рассказы о них драгоценны.
Ответ на комментарий:
Если Вы живо ощущаете то, что я рассказал о 22 июня, если у Вас появляется чувство очевидца, то значит, я достиг своей цели. Вам повезло, если Вы встречали таких людей, как Комиссар. Нынешнее поколение таких людей уже не встретит. А если бы встретило, не придавало бы этому значения, не понимая, что они живут только благодаря таким людям и выигранной войне.

isnic

Спасибо большое Вам, глубокоуважаемый Феликс Борисович, за этот проникновенный рассказ из Вашего детства.
Ответ на комментарий:
Я ценю то, что мой рассказ о 22 июня Вы назвали проникновенным. Это значит, что Вы поняли, что я испытывал тогда и что испытываю до сих пор, когда вспоминаю этот день.
Спасибо за понимание.

Спасибо за рассказ! К сожалению случись что-то подобное сейчас, мне кажется, все просто в панике разбегутся и никто на крышах бомбы зажигательные тушить не будет. Мы все очень сильно испортились. Люди вашего поколения совсем другие.
Ответ на комментарий:
Я согласен с Вашим мнением о нынешнем поколении. По счастью, людям этого поколения не придется проявлять собранность и мужество, которые проявляли мы. Полагаю, что нынешняя война может быть только ядерной, а в ней победителей не будет.

Благодарю за рассказ, Феликс Борисович,
всегда, когда читаю о начале той войны, и последующих событиях, думаю: а могло ли быть по-другому?..
Ответ на комментарий:
Трудно судить о событиях постфактум. Но если бы Сталин поверил сообщениям о дате начала войны, к ее началу уже бы была проведена всеобщая мобилизация, и люди в армии были бы готовы встретить противника. Не знаю, как это изменило бы ход событий, но изменило бы обязательно. Но теперь я пишу не о том, что могло бы быть, а о том, что было реально 22 июня 1941 года.

Да, Феликс Борисович, - история не терпит сослагательного наклонения и вместо упреждающей всеобщей мобилизации была проведена, не имеющая в истории аналогов, вынужденная эвакуация.
Еще раз, спасибо за Ваш рассказ очевидца об этом страшном дне нашей Истории.
Ответ на комментарий:
Я писал с намерением показать этот страшный день глазами очевидца. Надеюсь, что мне это удалось.

prohogy

Есть интересный пример - как встретил войну флот под руководством адмирала Кузнецова. Возможно, это ответ на Ваш вопрос.
Ответ на комментарий:
Это не может быть ответом на вопрос. Но это показательный пример того, что иные действия были возможны.

aghartha

Спасибо за рассказ, Феликс Борисович. Трудно даже представить себе те события и восприятие их непосредственными участниками... Благодаря Вам у нас появляется такая возможность – хотя бы прикоснуться к этому. Здоровья Вам и сил!
Ответ на комментарий:
Я писал именно для того, чтобы тем, кто читает, было понятно, как выглядел этот день в глазах человека, который его пережил. Это не история. Это страшный и важный день моей жизни.
Феликс Борисович, большое Вам спасибо за такие живые воспоминания, позволяющие прикоснуться к тому, что для большинства уже просто сухие цифры истории. Это очень ценно.
Ответ на комментарий:
Я писал именно для того, чтобы было ясно, как я увидел этот день. Это был день моей жизни. Очень важный и очень опасный. Для меня это моя жизнь, а не история. Я живу долго, может быть, слишком долго. И целые эпохи проходили на моих глазах.

nomad_69

С трудом могу поверить, что Киев бомбили в 4 часа утра 22 июня 1941 г. От Киева до границы была не одна сотня километров. Обнаружение немецких самолётов до наступления часа Х могло повлечь серьёзные последствия. Немцы бомбили в первую очередь приграничные аэродромы и транспортные узлы. В чём смысл бомбёжек гражданских объектов в глубоком тылу? Как я понимаю, кроме воспоминаний очевидцев должны сохраниться какие-либо документы подтверждающие факт бомбёжек. Для справки, Минск первый раз бомбили 24 июня.

zewgma
Nomad, разве вы не знаете, что немецкие самолеты несколько дней до начала войны спокойно летали над нашей территорией? Если не знаете, то подумайте, почему на них не реагировали.
А в Киеве бомбили как раз военные заводы.
http://borisfen70.livejournal.com/
Скорость бомбардировщика в то время вполне могла быть около 800 км/час. http://www.softmixer.com/2012/11/blog-post_6256.html
Так что не одна сотня километров, с учетом того, что 22 июня ровно в 4 утра уже давно светло - это пустяки.
Удивительно, что "документы" для Вас убедительнее, чем свидетельства очевидцев. Любые документы подделать легче, чем человеческую память.
Ответ на комментарий:
Над Украиной летали не просто немецкие самолеты, а разведывательные самолеты "рама". Было приказано не обращать на это внимания, поскольку действовал пакт о ненападении, и Сталин придавал большое значение тому, чтобы этот пакт ни в одном пункте не был нарушен. Фашистское правительство Германии, начиная войну, не могло предъявить Советскому Союзу ни одной претензии, хотя измышлениями пропаганды Геббельса такие обвинения появились. Сработал общий принцип геббельсовской пропаганды: чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверят.

1119. 22 июня 1941 года

…Уже позже я услыхал песню:
Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа,
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война.

Но задолго до того, как я услыхал эту песню, я увидел начало этой войны.
Я проснулся ночью от взрывов, действительно около четырех часов ночи. Двенадцати лет мне еще не было, и я не принял все это всерьез. Я подумал, что это привычная учебная тревога.
Я встал и выглянул в окно, и во дворе увидел разрывы и воронки от бомбы, а на крышу падали зажигательные бомбы. Люди сбрасывали их во двор – я не знаю, чем именно, но какой-нибудь инструмент у них наверняка был, жил в округе люд рабочий. Но несколько человек уже тащило на крышу ящики с песком и большую связку металлических щипцов, которыми можно было хватать зажигалки. И тут же на крыше оказалась большая группа взрослых, но проснулись и вездесущие мальчишки и тоже оказались на крыше.
Учебные тревоги принесли большую пользу: когда началась реальная бомбардировка, люди сразу знали, что делать.
Дом специалистов, в котором я жил, был единственным современным домом на той окраине Киева, которая в просторечии называлась Шулявкой. Люди, которые не жили на Шулявке, местных подростков называли шпаной. Я не видел причин называть их так. И 22 июня они показали, что они не шпана. Они немедленно оказались на крыше, расхватали щипцы и стали бросать зажигалки в ящики с песком. Естественно, я не остался в стороне.
Так ночью 22 июня, на крыше Дома специалистов, со щипцами в руках, рядом с ящиком песка, с очередной зажигалкой в щипцах, которую нужно было бросить в ящик с песком, я встретил начало войны. Никакого объявления еще не было. Война была для нас совершившимся фактом.

22 июня 1941, горит завод "Большевик" (Киев, в двух остановках от Дома специалистов)
При авианалете на заводе погибло 16 человек - рабочих ночной смены.
Источник: borisfen70

Днем выступил Молотов. Он сказал, что коварно, без объявления войны германско-фашистские войска пересекли нашу границу.
Я прослушал его выступление. Мне было интересно, что он скажет. Но объявлять о начале войны было уже не нужно, потому что я слышал его выступление под гром фугасных разрывов.

На следующий день в кинотеатрах показывали кинохронику (до появления массового телевидения в кинотеатры ходили фактически ежедневно, главным образом для того, чтобы посмотреть документальный киножурнал и новую хронику), на которой пограничники восстанавливали поваленные пограничные столбы. В хронике показывали только это. Но уже из других источников я узнал, что никто из пограничников, восстанавливавших пограничные столбы, не остался в живых. Немецко-фашистские мотоциклисты пересекли границу с автоматами в руках и расстреляли весь пограничный наряд. Тогда еще говорили «немецко-фашистские». К концу 41-го «фашистские» уже исчезли, и врага называли просто «немцы». Это была перемена в массовом сознании. Идеологические корни воспитания исчезли, перестали говорить «фашистская Германия напала на нашу страну», а просто говорили «Германия» или даже просто «немцы».
Я попытался найти в интернете ту хронику и не смог. Дело в том, что в Киеве показывали не центральную хронику, а свою. Ее на месте снимали и на месте показывали. И она не была такой бравурной и постановочной, как тот снимавшийся в Москве киножурнал, который я нашел сегодня.

Из газет исчез лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», который заменился лозунгом «За нашу советскую Родину!».
Именно 22 июня я познакомился с человеком, который придерживался старой идеологии и считал, что можно сохранить оба лозунга: на одной стороне «За нашу советскую Родину», на другой – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Произошло это так. Я часто заходил в штаб гражданской обороны, который находился в нашем доме и до войны занимался организацией учебных тревог и учений по гражданской обороне. 22 июня этот штаб стал называться просто штабом обороны. Именно в штабе я познакомился с человеком, который был замполитом дивизии, то есть заместителем командира дивизии по политической части.
Это был совсем особый человек, который во время войны ухитрился сохранить свои идеологические убеждения. Звали его Сергей Николаевич, а фамилии его я не знал никогда. Он приехал в Киев с кратковременным заданием, суть которого мне не была известна. С ним приехало двое бойцов, которые называли его комиссаром. И я спросил одного из бойцов: «Замполита комиссаром по старой памяти называете?» Он усмехнулся и сказал мне: «Он и есть комиссар».
С этими бойцами я подружился. Они взяли мой киевский адрес и потом иногда писали мне письма. Каюсь, отвечал я нерегулярно. Потом я думал: зачем они писали мне письма? И пришел к мысли, что им нужен был какой-то человек в тылу, которому можно было написать и получить ощущение, что существует что-то кроме фронта.

По словам бойцов, слово комиссара было законом. Сергей Николаевич замечателен был своей храбростью, своей готовностью лично возглавить контратаки, своей заботой о раненых и тем, что под огнем отправился в порт на судно, на котором увозили двух тяжелораненых офицеров дивизии, чтобы проститься. Он не знал, выживут ли они и тем более не знал, будет ли он сам жив завтра.
Он был одним из организаторов эвакуации советских войск из Одессы (1-16 октября 1941). Образцовой, при которой совершенно не было потерь. Оставленные заслоны создавали у румынских и немецких войск впечатление, что войска в городе. Но немцы и румыны вошли в Одессу, где не было уже ни одного бойца Красной армии. Это было несколько позднее.
В 1943 году, уже в Приуральном, я получил только одно письмо. Знакомые бойцы написали мне, что комиссар погиб в Сталинградской битве.

Об этом человеке, кстати, писал Симонов. Он писал, что он как разорвал на груди гимнастерку, обнажив матросскую тельняшку, так и шел всю войну навстречу смерти. Странно читать о человеке, которого знал лично…
…Это было 22 июня. Фугасные бомбы не разрывались больше на нашем дворе, но разрывались поблизости, и весь день 22 июня был для меня заполнен гулом от разрывов. Зажигалки падали непрерывно, мы их обезвреживали, бросая щипцами в ящики с песком. Двухэтажные деревянные домики, которые окружали Дом специалиста, не бомбили и не обстреливали. Они не представляли интереса для немецких летчиков. Насколько мне известно, не было существенных повреждений и в расположенном рядом зоопарке. В мирное время я часто просыпался от рыка льва в этом зоопарке.

Потом я узнал, что в округе от той первой бомбежки погибло около 200 человек. О количестве раненых не могу ничего сказать.
Во дворе ребята спорили, сколько продлится война. Мнения расходились: от месяца до полугода. Ведь немцы находились на нашей территории, а мы были воспитаны на песне «И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом». Все ожидали контрнаступления, действий Красной армии на территории Германии, где и будет разгромлен враг. Сведений о потерях у нас не было, и мы даже верили еще, что «малой кровью».
Осознание пришло позже.

Высшим авторитетом для меня была мама. Я спросил у нее, сколько продлится война и когда начнется контрнаступление Красной армии. Человек, имеющий опыт гражданской войны и подполья, мама трезво судила о происходящем. «Это надолго», - сказала она. «Как надолго?» - «Года два, не меньше». «А когда будет контрнаступление Красной армии?» - «Не думаю, что скоро, - ответила она. – Насколько я слышала, Сталин имел точные сведения о дне и даже часе, когда немцы начнут реализовывать план «Барбаросса», предусматривающий быстрое взятие Москвы и Ленинграда. Но из каких-то известных одному ему соображений до самого начала войны Сталин был уверен, что война начнется в 1942-м, и именно к этому времени готовил армию».
И поскольку мама для меня была непререкаемым авторитетом, я не обращал внимания на то, что писали и говорили, и понимал, что война продлится не меньше двух лет и что контрнаступление Красной армии в ближайший год маловероятно.

Сталин имел точные сведения о дне и даже часе начала войны от советских агентов, в частности, от небезызвестного впоследствии (после выхода книги «Кто вы, доктор Зорге?») Рихарда Зорге, который был другом военного атташе немецкого посольства в Японии, и, как ни странно, от одного из офицеров немецкого Генштаба, который не был советским агентом, но считал безнадежным предприятием войну с необъятной Россией.
Сталин настолько не поверил полученным сообщениям, что даже не приказал военным самолетам, находившимся на приграничных аэродромах, вылететь в глубь страны, и они были уничтожены на земле.
22 июня о начале войны объявил Молотов, назвав нападение Германии неслыханным вероломством и заявив, что, несомненно, немецкие рабочие, крестьяне и интеллигенция не хотят этой войны и понимают, какие страдания она им принесет; что ответственность за это решение лежит на фашистской клике, которая сейчас управляет Германией и покорила многие страны Европы. Он обращался к слушателям как к «гражданам и гражданкам Советского Союза».

Всех удивляло, что не выступил Сталин. За достоверность последующей фразы я не ручаюсь. Но я знаю со слов очевидцев (я не называю должностей этих лиц - возможно, они еще живы и совсем не хотят, чтобы их слова были опубликованы), что первые дни войны Сталин находился в тревоге и растерянности и даже произнес такую фразу: «Все кончено. Все, что сделал Ленин, мы потеряли».
Он собрался с собой в течение трех или четырех дней, и только 3 июля выступил по радио. И если Молотов говорил «граждане и гражданки», Сталин сказал: «Братья и сестры». Это было необычное для Сталина обращение, и некоторые связывают его с тем, что Сталин (Джугашвили) учился в православной семинарии.
Но это было уже не 22 июня.
И не 22 июня на смену «И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом» было написано:
Мы слишком долго отступали
Сквозь этот мрачный черный год,
И кровь друзей, что в битвах пали,
Сердца стыдом и болью жжет.
(А.Сурков)

Но я не хочу сегодня слишком далеко уходить от 22 июня. Может быть, я еще вернусь к военной теме, но в другой раз, не будучи привязан к дате 22 июня.

"Если завтра война, если завтра в поход"

Речь В.Молотова 22 июня 1941 г.

Речь И.Сталина 3 июля 1941 г.

1118. Факты о Киеве, присланные мне Ионом Дегеном

Ион Деген долго жил и работал врачом в Киеве. В связи с событиями на Украине он прислал мне этот мирный материал, и я счел возможным его опубликовать.


— Самое старое дерево (возможно, поскольку возраст дерева можно определить по количеству годовых колец): дуб Вильгельма Кристера, находится по ул. Осиповского и имеет возраст от 600 до 700 лет.

— Самая длинная улица: Броварской проспект, длина около 14 км.

— Самая короткая улица: Инженерный переулок (недалеко от Арсенальной площади), длина менее 50 м, на нем находятся 3 дома.

— Самая древняя улица: Владимирская, ей более тысячи лет.

— Самая широкая улица: Крещатик, 75 метров от дома до дома.

— Самая узкая улица: Георгиевский переулок, где ширина проезжей части всего 5,4 метра.
Collapse )