Category: история

100 лет Революции...

Да здравствует социалистическая революция!

От редактора. 7 ноября 2017 года – 100 лет Великой Октябрьской социалистической революции и 88 лет со дня рождения Ф.Б.Березина.

Мы обещали и планировали сначала поставить другой материал. Но, конечно, нельзя было обойти вниманием вековой юбилей события, навсегда изменившего ход мировой истории.

Феликс Борисович и его старшая сестра Энгелина Борисовна tareeva не раз писали и о своих родителях, профессиональных революционерах, и о революции, и об истории СССР. В журнале Энгелины Борисовны в последние дни появилось несколько новых ее, крайне интересных, постов о событиях столетней давности. А здесь сегодня я собрала вместе выдержки из комментариев Феликса Борисовича, которые не так легко найти.


О Ленине

Однажды avia_gorizont спросил:

«Феликс Борисович, интересно Ваше профессиональное мнение психодиагноста о личности
Ленина. Укладывается ли профиль его личности в понятие нормы, или к таким людям нельзя подходить с мерками для обычных людей?»

Феликс Борисович ответил:Collapse )
promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…

"Контрреволюционный переворот". Продолжение

От редактора.  Это обещанное ранее продолжение поста "Контрреволюционный переворот". 25-летию ГКЧП посвящается". Здесь собраны те комментарии, написанные Феликсом Борисовичем, в которых выражается его отношение к развалу Советского Союза, его причинам и последствиям. Я поздно сообразила, что хорошо было бы привести и те высказывания читателей, благодаря которым Феликс Борисович так формулировал свою позицию (как мы делали раньше, публикуя пост по мотивам ответов на комментарии). И только один скопировала целиком, о его содержании нельзя догадаться по ответу, и еще он помог уже мне осознать, как именно написать про "Последние дни"...

 

А именно, Елена maika_ant написала: "Есть способ избежать боли от несбывшихся надежд: подумать, что на самом деле мы не знаем, что лучше, а что хуже для нас и для нашего дела. Ну, по крайней мере, боль от этого может стать менее острой".
А Феликс Борисович ответил так:
"Способ, который Вы предлагаете, не каждому доступен. Я мог бы думать, что невозможность продолжать научные исследования поможет мне сберечь силы и продлить жизнь, и это будет лучше для меня. Я представляю себе возможность такой формулировки. Но она мной воспринимается как не моя, чуждая и неверная. Даже в такой страшной вещи, как смерть моей жены, я могу представить себе формулировку: "Хорошо, что она умерла, не увидев этого ужаса". Но я так не думаю, и такая мысль мне кажется кощунственной. Хотя мой совсем недавно умерший друг писал: "Невольно думаешь: "Хорошо, что мама не дожила". Значит, для него Ваш метод был приемлем. Может быть, он приемлем для многих людей. Поэтому я с интересом отнесся к Вашему высказыванию.
В силу своей профессии я видел много людей и много типов реакций, среди них встречались и такие. И то, что Вы рекомендуете это направленно, как метод, у многих людей может встретить понимание".

Теперь - как оценивал Феликс Борисович обстановку ДО 1991 года:

Collapse )

«Контрреволюционный переворот». 25-летию ГКЧП посвящается

От редактора. В дни, когда все причастные к событиям 19-21 августа 1991 года и просто свидетели их вспоминали те дни, свои мысли, чувства, наблюдения и действия, я вспоминала еще и долгие разговоры с Феликсом Борисовичем о том, что же это было, к чему привело, как могло бы быть по-другому. Я собиралась кратко пересказать его позицию. Но потом, пересмотрев старые комментарии, поняла, что мне не нужно ничего писать от себя, рискуя внести невольно искажения, можно просто свести воедино уже высказанное и зафиксированное. Ведь он неоднократно обсуждал значение этого переломного момента в судьбе ученых.







Осенью 2012 года Феликс Борисович с помощью Юрия Бедерова работал над циклом о физике Дмитрии (имя этого ученого на самом деле другое) под названием "Мир на ногах и вверх ногами. Нарушение социального статуса и жизненных ценностей". Среди многочисленных сюжетных линий есть и такая: клиент сообщает психотерапевту мнение эксперта о неизбежном прекращении существования Советского Союза.


Collapse )

"— Вы готовы выслушать неприятную информацию?

— Да, — сказал Дмитрий, — приятной информации от вас я давно не жду.

— Вступление будет приятным. Та служба, к которой я принадлежу, условно назовём её службой секретной экспертизы, сохранится при любом развитии событий. Это значит, что я смогу обеспечить ваш отъезд ровно через три года после того, когда вы откажетесь от первой формы допуска. В экспертных заключениях я не излагаю своих убеждений, которые могут противоречить желаниям правителей, а проверенные факты всегда нужны, если не правителю, то его окружению. Группа из трёх человек, в которую я вошёл, провела анализ сложившейся ситуации. Мы пришли к выводу, что Советский Союз как государство перестанет существовать в течение года–полутора. Люди, которые хотят иметь неограниченную власть в трёх важнейших республиках, готовы пожертвовать Советским Союзом. Эта информация доведена до нынешнего руководства КГБ, но они не рискнут предпринять решительные действия. Можно представить себе два сценария, при которых Советский Союз сохранится, но в нынешней ситуации оба они невозможны. Первый сценарий основывается на известном изречении «Нужно окропить страну мёртвой водой диктатуры, чтобы потом, когда будут ликвидированы опасности её существованию, обрызгать её живой водой демократии». Установление диктатуры требует решительного лидера и безоговорочного авторитета в армии. Нынешнее руководство Союза не имеет ни того, ни другого. Второй сценарий – военный. Вы помните, что когда Конфедерация южных штатов объявила свою независимость от Североамериканских соединённых штатов, так тогда называлась страна, конгресс не признал легитимности этого отделения и Линкольн объявил мобилизацию. Вначале армия Североамериканских соединённых штатов не была сильнее армии Конфедерации, а Грант не был более талантливым полководцем, чем генерал Ли, возглавивший армию Конфедерации. Но Североамериканские Соединённые Штаты располагали более сильным флотом. Они смогли установить блокаду штатов, вошедших в Конфедерацию, и был только один фронт, разделявший Север и Юг. Тот, кто попытался бы сохранить Советский Союз военным путём, должен был бы вести войну сразу против нескольких республик, объявивших о независимости, на нескольких фронтах,, не имея возможности блокировать зарубежную помощь этим республикам. Соответственно, военный путь тоже не представляется возможным. Советский Союз обречён. Возможно, будет сделана попытка предотвратить его распад,, опираясь на армию, но армия не лояльна по отношению к нынешним лидерам. Я повторяю, что время жизни Советского Союза определяется интервалом, продолжительность которого год-полтора. Попытка сохранить Союз, опираясь на нелояльную армию, обречена на провал. Если контору не ликвидирует Миноборонпром ещё в Советском Союзе, она неминуемо перестанет существовать тогда, когда крах Союза произойдёт. Повторяю, всё, что вы хотите сделать, должно быть сделано в этом году или в первом квартале 1991 года. Я настаиваю на том, чтобы вы дали своей команде возможность самоопределения.

— Сколько вы даёте мне времени на это? – спросил Дмитрий.

— Команду нужно информировать примерно месяца за два до того, когда вы сочтёте завершенными эксперименты на этом этапе вашей работы".



После этого разговора Дмитрий, человек сверхтщательный, начинает ощущать все возрастающую тревогу. Вначале он считает, что должен отдавать все время эксперименту, иначе рискует не успеть уложиться в отведенное макроэкономической ситуацией время. Но когда тревога приводит к возникновению панических атак, Дмитрий понимает, что в таком состоянии он не сможет работать. По совету коллеги он идет на психотерапию и так знакомится с Феликсом Борисовичем.



В ходе терапии Дмитрий формулирует одну из своих проблем так:



"Пожалуй, до первой встречи с генералом Гровсом у меня ни разу не возникало ни чувство досады, которое у меня обычно сопровождало ощущение недостаточной успешности, ни чувство угрозы. Исходя из моего теперешнего понимания, я думаю, что чувство угрозы, которое впервые появилось при общении со смертельно больным Фейнманом, вновь возникло уже после разговора с генералом Гровсом, когда он сообщил мне о высокой вероятности трагического сценария. Даже получив эту информацию, я сказал Александру, что статистически вычисленные вероятности не играют роли в каждом конкретном случае. Например, сообщение о том, что при землетрясении пострадали две трети населения, содержит не только трагическую, но и оптимистическую информацию. Его можно воспринимать как сообщение о том, что треть населения не пострадала. Я тогда жил с верой в свою благую звезду. Эта вера не проверялась в пространстве аргументов. В то время у меня не было такого навыка. Но, несмотря на веру в свою звезду, мысль «Я могу не успеть» после разговора с Александром возникла впервые со времени моего возвращения из США. Ощущение угрозы, которое отражает блокаду потребности в безопасности, усилилось, когда к сообщению о возможном развале страны генерал Гровс добавил информацию о неотвратимости такого развития событий. Тогда я не продумывал этого, но мысль о том, что наука, а, следовательно, и я, пострадают неизбежно, жила во мне всё это время. Теперь я понимаю, что с того времени тревога уже была постоянной, хотя в явных феноменах она проявлялась только периодически. Когда я думаю об этом, то понимаю, что после информации Александра блокировалась не только потребность в безопасности, но и потребность в идентичности Я-образа. Естественно, что так чётко я формулирую это только теперь. Но уже в то время я поставил знак равенства между своей жизнью и своей работой в науке".



Позднее происходит еще один важный разговор с "генералом Гровсом":



"- Александр сказал мне: «Я действительно заинтересован в вашей работе в CERN. Если вы останетесь здесь, то вам будет доступа только теоретическая работа. Возможности эксперимента в дальнейшем развитии теории могут в этом случае быть предметом только умозрительной оценки. В CERN вы будете в состоянии эти эксперименты проводить. Ситуация в этой стране может измениться, и тогда вы вернётесь с новыми знаниями и новыми представлениями. В этом случае и знания и представления могут быть использованы на благо России. Думаю, именно так будет называться нынешняя союзная российская республика после распада страны. Я сделал то, что и сейчас было очень трудно, а год назад было бы вообще невозможно. Вы напишете докладную о том, что для дальнейшей работы вам не нужны сведения о деятельности других подразделений конторы, и попросите изменить форму допуска. Я приложу к вашей докладной своё заключение о том, что данные, полученные вами в течение последнего года, не требуют совершенной секретности. Я также сообщу о том, что значительная часть полученных вами данных без точного описания эксперимента, была с моего разрешения опубликована в открытой печати. После вашей докладной и моего заключения форма допуска вам будет изменена на вторую. Что касается членов вашей команды, то такая же процедура возможна и для них. Впрочем, я не думаю, что для вашей четвёрки это важно. Насколько мне известно, планов отъезда за рубеж в настоящее время у них нет. Если вы примете моё предложение, то вы сможете пользоваться всеми благами, которые даёт контора, и ждать после отказа от второй формы допуска два года, а не три, как сейчас. Я думаю, что год для работы в конторе у вас ещё есть».



Психотерапия оказывается успешной, Дмитрий выбирает оптимальный для себя и своего ближайшего окружения способ действий. Тревога возвращается только в дни путча в августе 1991 года.





"Уже на следующий день я вспомнил, что Александр сказал мне: «Возможна попытка предотвратить распад Союза, опираясь на армию. Но опора на нелояльную армию невозможна». Я подумал, что не произошло ничего, о чём бы я не знал заранее. Я следил за развитием событий, но это больше не вызывало напряжения. Армия действительно оказалась нелояльной, некоторая её часть перешла на сторону сепаратистов, хотя в это время они ещё не понимали, что поддерживают именно сепаратистов. Группа «Альфа» отказалась выполнять приказ. Командир этой группы сообщил ГКЧП, что во внутренних конфликтах «Альфа» сохраняет нейтралитет. Как и предсказывал генерал Гровс, попытка сохранить Союз была обречена на провал. (...) Я ... прочно стою на ногах в мире, который перевернулся вверх ногами. Меня лично может утешать то, что я имею возможность попасть в ту часть мира, которая не меняла положения. Основная часть населения такой возможности не имеет. Это огорчает меня, но в то же время я понимаю, что уже невозможно что-либо изменить".



Вскоре Дмитрий переезжает в Швейцарию, где включается в интерациональную команду коллег-физиков. Его жена, которая в новой России становится очень успешной, не спешит к нему присоединиться. Родители также предпочитают остаться на родине, в привычном социальном окружении.



Рассказывая эту историю, Феликс Борисович формулировал вопросы к читателям. Зачастую формулировка вопроса уже содержала указания на точку зрения автора. Но в результате разворачивавшихся дискуссий и сообщались дополнительные сведения, и более выпукло формулировалась точка зрения автора...



В частности, о политической ситуации вопросы были такие:

— Считаете ли вы полезным предвосхищение сложных ситуаций, хотя это и может вызывать тревогу? Возможно ли заранее выработать линию поведения в ещё неизвестных ситуациях?

— Как вы относитесь к распаду Советского Союза, который экспертиза позволила предсказать заблаговременно, и к тому, что руководство КГБ, информированное о таком сценарии, не сочло возможным предпринять решительные действия?

— Считаете ли вы «эмиграцию мозгов», которая ускорилась в последний год существования Советского Союза и достигла максимума после контрреволюционного переворота 1991 года, неизбежной, или новые правители просто не считали нужным принимать меры для предотвращения такой эмиграции? Что, по вашему мнению, способствовало физической эмиграции учёных, хотя возможность удалённого сотрудничества с крупными научными центрами за рубежом была возможна даже уже в начале 90-х?

— Что вы думаете о расхождении критериев оценки со стороны мирового сообщества коллег-исследователей и со стороны власть предержащих в этой стране?

 — Как вы оцениваете значение информации, о неизбежном распаде Советского Союза, которую Дмитрий получил от Александра?

— Считаете ли вы, что тревога, возникающая в связи с прогнозом изменения общественного строя у исследователей, работающих в области фундаментальной науки, выражена больше, чем у населения в целом?

— Считаете ли вы целесообразным оценку сроков, в которые произойдёт прогнозируемое событие? Учитываете ли вы дисперсию сроков, неизбежную при любом предсказании?

— Из чего, по вашему мнению, исходил генерал Гровс, когда добился изменения статуса Дмитрия, которое сокращало сроки ожидания до отъезда в CERN?

— Чем, по Вашему мнению, объяснялся авторитет Геращенко в коммерческих кругах?.

— Считаете ли Вы, что к концу первого квартала 1991 года были основания ожидать обесценивания рубля?

— Считаете ли Вы естественным, что ощущение мира, стоящего вверх ногами, может вызывать чувство напряжения даже у человека, который, несмотря на такой переворот мира, твёрдо стоит на ногах?



Я несколько дней копировала в один файл все, что надиктовал Феликс Борисович на эту тему. Текст целиком оказался в 8 раз больше, чем тот, что вы могли прочесть только что. И "круглая дата" - 25 лет со дня путча 19-21 августа 1991 года - за это время прошла.





А завтра, 25 августа, другая печальная годовщина.



25 августа 2015 года скончался Феликс Борисович Березин.



Кстати, официальная дата смерти одного из его ближайших друзей Изяслава Петровича Лапина - тоже 25 августа, только 2012 года. Но это уже случайное совпадение. В последние дни жизни у Феликса Борисовича не было возможности сопоставлять даты.



Поэтому продолжение публикации подборки записанных высказываний Ф.Б.Березина  о судьбе Советского Союза - не завтра.



Н.Иванова aka zewgma



Продолжение



Этот пост на сайте

Укротитель "Пантер". Интервью с танковым асом, доктором Ионом Дегеном

Ниже следует обещанное в прошлом посте интервью, впервые опубликованное 8 сентября 2014 года на портале http://newsru.co.il. С Ионом Дегеном тогда беседовал израильский журналист Павел Вигдорчик.

Ион Деген

Ион Деген. Фото: http://newsru.co.il

Вечером 9 сентября в мемориале бронетанковых войск ЦАХАЛа в Латруне состоится премьера фильма, посвященного Иону Дегену – одному из лучших танковых асов Красной Армии. На его боевом счету – 16 уничтоженных и один захваченный танк.

Уроженец Винницкой области пошел на фронт в 16 лет в июне 1941 года. В январе 1945 года, во время Восточно-прусской наступательной операции, получил тяжелое ранение. После выздоровления стал врачом-ортопедом, защитил докторскую диссертацию. В 1977 году репатриировался в Израиль.

Был дважды представлен к званию Героя Советского Союза. Первое представление – за бой, в ходе которого его взвод уничтожил 18 "Пантер", второе – за героизм, проявленный в ходе боев на подступах к Кенигсбергу. Звезду героя Деген так и не получил.

У человека, начавшего войну в июне 41-го, шансов выжить практически не было. На фронте у вас было прозвище "Счастливчик". Вы не боялись искушать судьбу?

После начала войны я провоевал где-то месяц. Потом был ранен, пролежал пять с половиной месяцев в госпитале – значит, не воевал. Потом еще четыре месяца ждал, пока нога окрепнет. Снова начал воевать летом 42-го года, 15 октября опять был ранен, снова пролежал в госпитале. После этого год кантовался в училище. Так что я не воевал. Начал воевать в июне 44-го года и провоевал еще восемь с небольшим месяцев.

Потерь было очень много. В танковой бригаде, тем более – в танковой бригаде прорыва... Обычно в нашей бригаде говорили так: судьба танкиста – или "наркомздрав", или "наркомзем". После второго наступления на меня уже смотрели с удивлением. Пройти столько атак и остаться в живых было невероятно. Просто везло. И иногда это везение определялось тем, что я понимал, что надо делать.

Collapse )

1119. 22 июня 1941 года

…Уже позже я услыхал песню:
Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа,
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война.

Но задолго до того, как я услыхал эту песню, я увидел начало этой войны.
Я проснулся ночью от взрывов, действительно около четырех часов ночи. Двенадцати лет мне еще не было, и я не принял все это всерьез. Я подумал, что это привычная учебная тревога.
Я встал и выглянул в окно, и во дворе увидел разрывы и воронки от бомбы, а на крышу падали зажигательные бомбы. Люди сбрасывали их во двор – я не знаю, чем именно, но какой-нибудь инструмент у них наверняка был, жил в округе люд рабочий. Но несколько человек уже тащило на крышу ящики с песком и большую связку металлических щипцов, которыми можно было хватать зажигалки. И тут же на крыше оказалась большая группа взрослых, но проснулись и вездесущие мальчишки и тоже оказались на крыше.
Учебные тревоги принесли большую пользу: когда началась реальная бомбардировка, люди сразу знали, что делать.
Дом специалистов, в котором я жил, был единственным современным домом на той окраине Киева, которая в просторечии называлась Шулявкой. Люди, которые не жили на Шулявке, местных подростков называли шпаной. Я не видел причин называть их так. И 22 июня они показали, что они не шпана. Они немедленно оказались на крыше, расхватали щипцы и стали бросать зажигалки в ящики с песком. Естественно, я не остался в стороне.
Так ночью 22 июня, на крыше Дома специалистов, со щипцами в руках, рядом с ящиком песка, с очередной зажигалкой в щипцах, которую нужно было бросить в ящик с песком, я встретил начало войны. Никакого объявления еще не было. Война была для нас совершившимся фактом.

22 июня 1941, горит завод "Большевик" (Киев, в двух остановках от Дома специалистов)
При авианалете на заводе погибло 16 человек - рабочих ночной смены.
Источник: borisfen70

Днем выступил Молотов. Он сказал, что коварно, без объявления войны германско-фашистские войска пересекли нашу границу.
Я прослушал его выступление. Мне было интересно, что он скажет. Но объявлять о начале войны было уже не нужно, потому что я слышал его выступление под гром фугасных разрывов.

На следующий день в кинотеатрах показывали кинохронику (до появления массового телевидения в кинотеатры ходили фактически ежедневно, главным образом для того, чтобы посмотреть документальный киножурнал и новую хронику), на которой пограничники восстанавливали поваленные пограничные столбы. В хронике показывали только это. Но уже из других источников я узнал, что никто из пограничников, восстанавливавших пограничные столбы, не остался в живых. Немецко-фашистские мотоциклисты пересекли границу с автоматами в руках и расстреляли весь пограничный наряд. Тогда еще говорили «немецко-фашистские». К концу 41-го «фашистские» уже исчезли, и врага называли просто «немцы». Это была перемена в массовом сознании. Идеологические корни воспитания исчезли, перестали говорить «фашистская Германия напала на нашу страну», а просто говорили «Германия» или даже просто «немцы».
Я попытался найти в интернете ту хронику и не смог. Дело в том, что в Киеве показывали не центральную хронику, а свою. Ее на месте снимали и на месте показывали. И она не была такой бравурной и постановочной, как тот снимавшийся в Москве киножурнал, который я нашел сегодня.

Из газет исчез лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», который заменился лозунгом «За нашу советскую Родину!».
Именно 22 июня я познакомился с человеком, который придерживался старой идеологии и считал, что можно сохранить оба лозунга: на одной стороне «За нашу советскую Родину», на другой – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Произошло это так. Я часто заходил в штаб гражданской обороны, который находился в нашем доме и до войны занимался организацией учебных тревог и учений по гражданской обороне. 22 июня этот штаб стал называться просто штабом обороны. Именно в штабе я познакомился с человеком, который был замполитом дивизии, то есть заместителем командира дивизии по политической части.
Это был совсем особый человек, который во время войны ухитрился сохранить свои идеологические убеждения. Звали его Сергей Николаевич, а фамилии его я не знал никогда. Он приехал в Киев с кратковременным заданием, суть которого мне не была известна. С ним приехало двое бойцов, которые называли его комиссаром. И я спросил одного из бойцов: «Замполита комиссаром по старой памяти называете?» Он усмехнулся и сказал мне: «Он и есть комиссар».
С этими бойцами я подружился. Они взяли мой киевский адрес и потом иногда писали мне письма. Каюсь, отвечал я нерегулярно. Потом я думал: зачем они писали мне письма? И пришел к мысли, что им нужен был какой-то человек в тылу, которому можно было написать и получить ощущение, что существует что-то кроме фронта.

По словам бойцов, слово комиссара было законом. Сергей Николаевич замечателен был своей храбростью, своей готовностью лично возглавить контратаки, своей заботой о раненых и тем, что под огнем отправился в порт на судно, на котором увозили двух тяжелораненых офицеров дивизии, чтобы проститься. Он не знал, выживут ли они и тем более не знал, будет ли он сам жив завтра.
Он был одним из организаторов эвакуации советских войск из Одессы (1-16 октября 1941). Образцовой, при которой совершенно не было потерь. Оставленные заслоны создавали у румынских и немецких войск впечатление, что войска в городе. Но немцы и румыны вошли в Одессу, где не было уже ни одного бойца Красной армии. Это было несколько позднее.
В 1943 году, уже в Приуральном, я получил только одно письмо. Знакомые бойцы написали мне, что комиссар погиб в Сталинградской битве.

Об этом человеке, кстати, писал Симонов. Он писал, что он как разорвал на груди гимнастерку, обнажив матросскую тельняшку, так и шел всю войну навстречу смерти. Странно читать о человеке, которого знал лично…
…Это было 22 июня. Фугасные бомбы не разрывались больше на нашем дворе, но разрывались поблизости, и весь день 22 июня был для меня заполнен гулом от разрывов. Зажигалки падали непрерывно, мы их обезвреживали, бросая щипцами в ящики с песком. Двухэтажные деревянные домики, которые окружали Дом специалиста, не бомбили и не обстреливали. Они не представляли интереса для немецких летчиков. Насколько мне известно, не было существенных повреждений и в расположенном рядом зоопарке. В мирное время я часто просыпался от рыка льва в этом зоопарке.

Потом я узнал, что в округе от той первой бомбежки погибло около 200 человек. О количестве раненых не могу ничего сказать.
Во дворе ребята спорили, сколько продлится война. Мнения расходились: от месяца до полугода. Ведь немцы находились на нашей территории, а мы были воспитаны на песне «И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом». Все ожидали контрнаступления, действий Красной армии на территории Германии, где и будет разгромлен враг. Сведений о потерях у нас не было, и мы даже верили еще, что «малой кровью».
Осознание пришло позже.

Высшим авторитетом для меня была мама. Я спросил у нее, сколько продлится война и когда начнется контрнаступление Красной армии. Человек, имеющий опыт гражданской войны и подполья, мама трезво судила о происходящем. «Это надолго», - сказала она. «Как надолго?» - «Года два, не меньше». «А когда будет контрнаступление Красной армии?» - «Не думаю, что скоро, - ответила она. – Насколько я слышала, Сталин имел точные сведения о дне и даже часе, когда немцы начнут реализовывать план «Барбаросса», предусматривающий быстрое взятие Москвы и Ленинграда. Но из каких-то известных одному ему соображений до самого начала войны Сталин был уверен, что война начнется в 1942-м, и именно к этому времени готовил армию».
И поскольку мама для меня была непререкаемым авторитетом, я не обращал внимания на то, что писали и говорили, и понимал, что война продлится не меньше двух лет и что контрнаступление Красной армии в ближайший год маловероятно.

Сталин имел точные сведения о дне и даже часе начала войны от советских агентов, в частности, от небезызвестного впоследствии (после выхода книги «Кто вы, доктор Зорге?») Рихарда Зорге, который был другом военного атташе немецкого посольства в Японии, и, как ни странно, от одного из офицеров немецкого Генштаба, который не был советским агентом, но считал безнадежным предприятием войну с необъятной Россией.
Сталин настолько не поверил полученным сообщениям, что даже не приказал военным самолетам, находившимся на приграничных аэродромах, вылететь в глубь страны, и они были уничтожены на земле.
22 июня о начале войны объявил Молотов, назвав нападение Германии неслыханным вероломством и заявив, что, несомненно, немецкие рабочие, крестьяне и интеллигенция не хотят этой войны и понимают, какие страдания она им принесет; что ответственность за это решение лежит на фашистской клике, которая сейчас управляет Германией и покорила многие страны Европы. Он обращался к слушателям как к «гражданам и гражданкам Советского Союза».

Всех удивляло, что не выступил Сталин. За достоверность последующей фразы я не ручаюсь. Но я знаю со слов очевидцев (я не называю должностей этих лиц - возможно, они еще живы и совсем не хотят, чтобы их слова были опубликованы), что первые дни войны Сталин находился в тревоге и растерянности и даже произнес такую фразу: «Все кончено. Все, что сделал Ленин, мы потеряли».
Он собрался с собой в течение трех или четырех дней, и только 3 июля выступил по радио. И если Молотов говорил «граждане и гражданки», Сталин сказал: «Братья и сестры». Это было необычное для Сталина обращение, и некоторые связывают его с тем, что Сталин (Джугашвили) учился в православной семинарии.
Но это было уже не 22 июня.
И не 22 июня на смену «И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом» было написано:
Мы слишком долго отступали
Сквозь этот мрачный черный год,
И кровь друзей, что в битвах пали,
Сердца стыдом и болью жжет.
(А.Сурков)

Но я не хочу сегодня слишком далеко уходить от 22 июня. Может быть, я еще вернусь к военной теме, но в другой раз, не будучи привязан к дате 22 июня.

"Если завтра война, если завтра в поход"

Речь В.Молотова 22 июня 1941 г.

Речь И.Сталина 3 июля 1941 г.

1106. Ко дню рождения Владимира Ильича Ленина

22 апреля 1870 года родился Владимир Ильич Ульянов (Ленин) - великий революционер, создатель научного коммунизма и марксизма-ленинизма, вождь победившей пролетарской революции, основатель великого государства - Союза Советских Социалистических Республик.



Vladimir-Lenin-93596456100



В.И.Ульянов (Ленин). Портреты разных лет.

Collapse )

1105. Ко Дню памяти Холокоста

16 апреля – День памяти холокоста. Около года назад я опубликовал в журнале рассказ Иона Дегена «Свобода выбора». В комментариях речь зашла о холокосте, и, отвечая на эти комментарии, я написал о холокосте больше, чем где бы то ни было еще. Предлагаю вашему вниманию эту дискуссию.Collapse )

1045. Маленькое личное отступление. 3.

У меня не было среднего образования. В посёлке Приуральный, где мы жили, была только семилетка, и когда после войны моя мать получила назначение начальником лаборатории спиртодрожжевого завода в город Станислав, я оказался на Западной Украине.
Экзамены за среднюю школу я сдавал экстерном. Но еще до того я поступил работать лаборантом на кафедру общей и неорганической химии Станиславского медицинского института. Часто, чтобы не добираться домой – расстояние было приличное, восемь автобусных остановок; городской транспорт в Станиславе в те годы работал нерегулярно или, наоборот, слишком регулярно: на автобусных остановках висели таблички, в котором часу пойдет очередной автобус – я оставался ночевать у себя в лаборантской на раскладушке, устраиваясь поближе к кафельной печке, которую сам же и топил хранящимися в подсобке заранее подготовленными наколотыми дровами. Однажды пуговица от моего пальто прилипла к кафельной печке и за ночь намертво впаялась в кафель.
Моя старшая сестра вскоре поступила на филологический факультет Московского университета (МГУ) и уехала в Москву. К маме вскоре приехал ее брат, мой дядя, а женщина, проживавшая в соседнем домике (жила мама на окраине, на берегу реки Быстрицы; многоквартирных домов там не было, только одноэтажные домики, впрочем, вполне государственные – за проживание там нужно было платить квартирную плату) выполняла для мамы домашнюю работу. При доме был небольшой садик. Кроме кустарников, там росло несколько яблонь. Это было время карточной системы, которую отменили только в 1947-м году. У меня была сначала карточка служащего. Мама моя тоже не считалась рабочей. Инженеру тоже полагалась карточка служащего. Хлеб по карточкам выдавался регулярно, но все-таки было голодновато. Выдавались карточки и на покупку одежды. Мне, например, полагались костюм и пара обуви каждые полгода. И только с 1947 года стало возможным покупать любое количество пищи и одежды. До 1947 года, уже будучи студентом, я продолжал работать лаборантом. Источниками жизни были мамина зарплата, по тем временам высокая, и вначале моя зарплата лаборанта, а когда я стал студентом - моя стипендия, которая с самого начала третьего курса (к тому времени я уже стал отличником) была, в соответствии с тогда принятыми правилами, на 25 процентов повышена. До отмены карточной системы ограничивали не деньги, а система выдачи по карточкам.
Не думаю, что был конкурс при поступлении в медицинский институт. Я, во всяком случае, не задумывался о том, достаточно ли баллов я получил на вступительных экзаменах. Я уже был свой человек в институте. Как лаборанту мне было поручено заходить в комнату, где студенты первого и второго курсов готовились к частым зачетам, и следить за тем, чтобы студенты не получали ниоткуда шпаргалок и не пользовались припасенными. Им и не было нужды пользоваться. Я достаточно хорошо знал химию, чтобы рассказать тем студентам, которые испытывали затруднения, каким должен был быть их ответ. С того времени, как я перестал работать лаборантом, я уже имел комнату в мамином домике, а расстояние перестало казаться мне большим. Если я выходил из дома позднее, чем было нужно, я мог половину этого расстояния пробежать бегом.
Половина студентов в моей группе были фронтовиками. Некоторые из них на фронте были фельдшерами. Я помню забавный вопрос, заданный уже на кафедре фармакологии, когда речь шла о дозировках спиртовой настойки валерианы. «Препарат нетоксичный, - сказал преподаватель, - можно 60, а при желании и 100 капель». И один из моих товарищей по группе, тоже в прошлом фронтовой фельдшер, спросил его: «А если пол-литра на двоих, тогда как?»
«Трудовой семестр», который отличался от студенческих отрядов позднейшего времени тем, что денег за работу на трудовом семестре не платили, я тоже проводил со своими однокурсниками, обычно на лесоповале в Карпатах. Во время трудового семестра мы все были вооружены автоматами (шутливое название – “спутник агитатора”), и члены Повстанческой армии ОУН (в просторечии обычно называемые бандеровцами) ограничивались тем, что обстреливали школу, в которой мы размещались, издали, а мои друзья-фронтовики отвечали им огнем из автоматов. Судя по тому, что у нас ни раненых, ни убитых не было, я думаю, что ответный огонь был не более эффективным. В прямое столкновение с нами бойцы Повстанческой армии ОУН не вступали, официально нас охранял взвод пограничников, а мои сокурсники-фронтовики, считая, что пограничники пограничниками, но своя рубашка ближе к телу, выставляли вокруг места работ и собственное вооруженное оцепление. Вероятно, поэтому у нас не было вооруженных столкновений с «бандеровцами». Но все люди, которые вступали с нами в какое-либо взаимодействие, были либо убиты, либо исчезали бесследно.
Еще в 1946 году я впервые высказал мнение эксперта, хотя тогда меня экспертом никто не считал. Я сказал тогда: «Если уж нужно было включать в состав Советского Союза Западную Украину, то ее нужно было делать отдельной Западноукраинской республикой. И не только в связи с несовместимостью менталитета украинцев, проживавших на Западной Украине, с менталитетом украинцев, проживавших на Украине Восточной, но и потому, что Западная Украина, будучи включенной в состав единой Украинской Советской Социалистической Республики, приобретала несовместимый с численностью ее населения вес на всей территории Украины». Теперь всем очевидно, что я был прав уже тогда.

В Станиславском медицинском институте я был редактором стенной газеты такого размера, что она занимала всю стену вестибюля центрального корпуса, и студенты нередко оставались после занятий, чтобы прочитать очередной выпуск. Именно в связи с этой стенгазетой у меня пришла брать интервью корреспондент областной станиславской газеты, и я, воспитанный в коминтерновских традициях - “никаких компромиссов в принципиальных вопросах”, откровенно рассказал ей, что я думаю о происходящем. Вместо публикации моего интервью она написала докладную в Станиславский обком партии. В Особый отдел института пришел человек с погонами майора МГБ, и я лишний раз убедился, что важно не учреждение, а личность. Я откровенно рассказал ему обо всем. Он позвонил по телефону и сказал кому-то: “Ерунда, мальчишка. Никакого дела затевать не будем”. А потом спросил меня: “Вас из комсомола не исключили?” “Нет”, - сказал я. Хотя общее комсомольское собрание института вел лично секретарь обкома партии. На таких многолюдных собраниях люди обычно беседуют между собой или читают что-нибудь. Но когда секретарь обкома произнес: “Предлагаю исключить Березина из комсомола”, все стали слушать. “Березина? Из комсомола? За что?” – “Да он что-то не так сказал”. – “Ну так выговор”. “За такие высказывания просто выговор?” – сказал секретарь обкома партии. И как крайнее окончательное мнение собрания было произнесено: “Строгий выговор с занесением в учетную карточку”. Тогда пребывание в комсомоле играло роль. Меня нельзя было привлечь к уголовной ответственности до того времени, покуда я оставался комсомольцем. В результате майор МГБ сказал мне: “”Уходи из института немедленно. По семейным обстоятельствам. Поступай работать в эпидфонд. Оттуда мы обычно берем людей для длительных командировок. Будешь сопровождать в качестве фельдшера медицинской части эшелон с административными переселенцами». Административное переселение осуществлялось по личному распоряжению Сталина, но тем не менее авторитет Сталина был настолько высок, что староста одного из вагонов для переселяемых сказал мне по-украински: “Нас потому не везут через Москву, чтобы батько Сталин не знал, как выселяют людей в Сибирь без суда и следствия».
Этот же майор позаботился о том, чтобы министр здравоохранения Украины со странным сочетанием имени и фамилии Лев Медведь издал приказ о моем переводе в медицинский институт в городе Черновцы.

Продолжение следует

1034. Новая публикация на сайте. Венера действительно горячая планета

Продолжаем публиковать книгу Иона Дегена "Иммануил Великовский".
Сегодня выложена часть 52 - "Венера действительно горячая планета".

В начале 1960 года издательство «Даблдей и К°» опубликовало книгу Иммануила Великовского «Эдип и Эхнатон — миф и история». Три предыдущих книги были посвящены Элишеве, отцу и дочерям – Шуламит и Рут. Четвертую книгу Великовский посвятил Горацию М. Калену, который был у ее истоков двадцать лет назад, и который в течение двадцати трудных лет оставался верным и надежным другом.

Книга раскупалась, как и другие книги Великовского. Ее почти немедленно издали в Англии. Но научный мир встретил ее враждебным молчанием только потому, что она была написана Великовским. Правда, 5 апреля 1960 года в газете «Чикаго трибюн» появилась большая положительная рецензия одного из ведущих американских классицистов, профессора Чикагского университета Гертруды Смит.

Ровно восемь лет назад профессор Олбрайт резко выступил в нью-йоркской «Геральд трибюн» против «Веков в хаосе», хотя он признался, что не мог найти ни единого возражения по поводу содержания книги. Сейчас Олбрайт снова опубликовал в «Геральд трибюн» статью, правда, очень деликатную, в которой высказал сомнение в возможности контактов между Египтом и Грецией в такие ранние времена. Профессор-историк явно забыл об имеющихся данных археологических исследований.

Когда в 1952 году «Протоколы Американского философского общества» опубликовали очередной пасквиль Пайн-Гапошкин, было ясно, что в борьбе с Великовским одними эмоциями уже трудно обойтись. На помощь коллеге по Гарвардской обсерватории пришел астроном Дональд Менцель, добавивший «количественные опровержения абсурдных гипотез Великовского». Для того, чтобы произошли чудовищные коллизии в космосе, потенциал электрического заряда Солнца должен быть 1019 вольт. И вдруг в 1960 году австралийский астрофизик профессор Бейли опубликовал статью, в которой сообщил, что Солнце является огромным конденсатором, потенциал электрического заряда которого 1019 вольт. Бейли не знал, что именно такой потенциал назвал Менцель, чтобы убедить читателей в абсурдности теории Великовского.


Читать дальше
Меня очень интересует мнение читателей об этой книге, а также о моих прежних записях.
Ранее опубликованные на сайте статьи
Оглавление журнала
Информация о 3-м издании книги "Методика многостороннего исследования личности. Структура, основы интерпретации, некоторые области применения" (Ф.Б.Березин, Е.Д.Соколова, М.П.Мирошников)

1005. Новая публикация на сайте. "Века в хаосе"

Продолжаем публиковать книгу Иона Дегена "Иммануил Великовский".
Сегодня выложена часть 36 - ""Века в хаосе"" - краткий пересказ этой книги Великовского Ионом Дегеном.
Изложить содержание «Веков в хаосе» значительно труднее, чем пересказать «Миры в столкновениях». Сам Великовский пишет, что книга построена как детектив. «Это не описательная история в привычном смысле слова. Это последовательность глав, каждая из которых, как судебное разбирательство, на котором свидетели призываются показать, что старые концепции не имеют ценности, и засвидетельствовать точность новых концепций древней истории». Великовский понимал, какой ураган вызовет его книга среди историков. Еще больший, чем «Миры в столкновениях» — в среде астрономов.

«Попытка радикальной реконструкции древнего мира, основанная на рассмотрении многих народов и царств — сама по себе беспрецедентная — встретит резкую цензуру тех, кто в своем преподавании и написанных трудах уже глубоко увяз в старых исторических концепциях. И многие из тех, кто следуют авторитетам, выразят свое неверие в то, что истина так долго могла оставаться необнаруженной, из чего они сделают заключение, что это не может быть истиной».

Великовский предлагает читателю представить себе, какой хаос возник бы, если бы события в Англии, датируемые 1941 годом в Европе и Америке, на Британских островах датировались бы 1341 годом. Черчилль прибыл бы в Америку до открытия ее Колумбом. Затем должен был бы появиться другой Черчилль, который приехал бы через 600 лет и т. д. «Древняя история искажена именно таким образом. По причине разрыва в синхронности многие фигуры исторической сцены являются «привидениями» или «половинами» и «двойниками». События часто дублированы: сражения — это тени; многие обращения — копии, даже некоторые империи -фантомы».

Первая задача, которую поставил перед собой Великовский. — найти связь между египетской и еврейской историей, между историей народов-соседей.

Читать дальше

Меня очень интересует мнение читателей об этой книге, а также о моих прежних записях.

Ранее опубликованные на сайте статьи
Оглавление журнала
Информация о 3-м издании книги "Методика многостороннего исследования личности. Структура, основы интерпретации, некоторые области применения" (Ф.Б.Березин, Е.Д.Соколова, М.П.Мирошников)