Category: образование

1116. Юбилей моей старшей сестры. 2

К началу
Быки были действительно медленным транспортом. Да еще посередине пути был сделан двухчасовой перевал, для того чтобы быки могли попастись, подкормиться. Сорок километров ехали всю ночь. Но утром нас уже встречали представители сельского совета поселка Приуральное и правления колхоза «На страже». Никто из эвакуированных не был в состоянии платить за жилье. И сельсовет размещал людей в порядке принудительного подселения.
Нас подселили к двум сестрам, которых все звали Ореховны. Вообще-то они были Арефьевны. Но Арефия местные называли Орехва, отсюда и Ореховны.

В Приуральном мы мало общались с сестрой. Она работала в полеводческой бригаде. Тяжкая работа от зари до зари, которую Лина переносила с выдержкой и достоинством. Collapse )
promo berezin_fb january 13, 2015 11:03 86
Buy for 10 000 tokens
В декабре исполнилось три года со дня выхода монографии «Методика многостороннего исследования личности: структура, основы интерпретации, некоторые области применения», которую я с глубокой горечью могу назвать своей. Оба моих соавтора умерли в самом начале работы над книгой. Я писал…

993. Карпаты. 6

Карпаты. 1.

Карпаты. 2.

Карпаты. 3

Карпаты. 4

Карпаты. 5

Несмотря на своеобразие своей среды и своих обычаев, гуцулы, попадая в другие условия, легко к ним приспосабливались.

Postcross_postcard_kisl_trembita</a>Гуцул с трембитой. Автор - Кислинский Э.

Фото с сайта

Когда я учился на последнем курсе медицинского института, на факультете русского языка и литературы учился гуцул, которого мы звали Артуром. Вряд ли это было его настоящее имя, он просто назвал себя так, чтобы не выделяться в среде, хотя иногда в его поведении проявлялись некоторые гуцульские обычаи.

Collapse )

914. Колонка Иона Дегена. 76. Истоки. 18. Я и чекисты. 1

Я и чекисты

 

Рассказ об отношениях с чекистами я не собирался начать кратким содержанием беседы с моим другом Семёном Резником. Не тем Семёном Резником, которого вы все знаете. Не с замечательным писателем, автором моих любимых книг - биографий Николая Вавилова, Мечникова, Парина. Не с тем Семёном Резником, который своей блестящей книгой «Вместе или врозь» прочно заколотил последний гвоздь в гроб с репутацией Солженицына. Общаясь с писателем Семёном Резником, к сожалению, только посредством электронной почты, темы моих отношений с чекистами не касался.

А вот с Сенькой, который был на три класса моложе меня, с Сенькой, у которого в школьные годы я был пионервожатым, с Сенькой, с которым мы оказались в одной студенческой группе в институте, с тем Семёном Резником недавно, слегка выпивая, как-то незаметно задели эту самую весьма болезненную тему.

В одной группе мы оказались, так как война своровала у меня четыре года жизни, а мальчик Сенька успел окончить школу и догнал меня. Институт он тоже окончил с отличием. Один из девятнадцати в выпуске трехсот двух врачей. Несколько профессоров хотели увидеть его своим аспирантом. Но по вполне понятной причине он оказался не аспирантом, а хирургом в заброшенном шахтёрском Снежном на Донбассе. Там практический врач в невыносимых условиях сделал кандидатскую диссертацию. Это было началом. А из Советского Союза в Израиль репатриировался заведующий кафедрой хирургии Тюменского медицинского института профессор Семён Резник.

Так вот, ушедший на пенсию с должности заведующего хирургическим отделением израильской больницы Сенька решил, что сейчас мы, наконец, можем спокойно и обстоятельно вычислить, кто в нашей студенческой группе был стукачом.

На эту почётную должность из двадцати четырёх студентов группы Семён первоначально номинировал четырёх кандидатов. Двух я отмёл сходу. Сеня не одобрил моей поспешности. И продолжал размышлять. Один из оставшихся двоих не вызывал у нас сомнения. Стукач. Безусловно, стукач. А второй? Сомнение не оставляло меня. Точки я ещё пока не поставил.

– Неужели ты допускаешь, что на такое количество студентов был только один стукач, или даже двое? – Спросил Сеня.

Я не мог ответить односложно. Допускаю, что оценки моего друга более верны. Общение с советской властью при отъезде у Семёна было более тяжёлым, чем у меня. Шутка ли? В 1974 году из Сибири впервые в Израиль уезжал советский профессор!

Да, но всё-таки не с этого мне следовало начать рассказ. Во-первых, можно ли стукачей считать чекистами? Во-вторых, с чекистом, да ещё каким я начал общаться не в институте, а уже в семилетнем возрасте.

ЗНАЧОК!!

Роза Серебрякова была на год старше меня. В первый класс, как и положено, она пошла в восемь лет. А меня, семилетнего, перевели в первый класс после двух дней занятий в нулёвке. Все четыре года, в течение которых мы с Розой учились в одном классе, учителя не переставали удивляться тому, что самая красивая девочка в школе, самая толковая, самая воспитанная, да ещё дочь таких родителей, непонятно почему избрала себе другом отъявленного хулигана, просто бандита. Непонятно!

Прошло несколько дней нашего знакомства и дружбы. В тот день сразу после уроков мы пошли к Розе домой. Жила она недалеко от школы на Дворянской улице, самой красивой и самой престижной в пограничном Могилёве-Подольском. На этой улице жили все высокопоставленные чекисты. Розин папа был самым главным из них. У Розиного папы на петлицах ярко-зеленого цвета был один ромб. Комбриг. А на гимнастёрке над левым карманом был привинчен орден Красного знамени. Трудно объяснить вам, что я ощутил, когда кончиком указательного пальца прикоснулся к этому ордену. И погладил его кончиком пальца.

Случилось так, что в день окончания четвёртого класса меня вышвырнули из школы. Репутацией моей в городе мне трудно было похвалиться. Мама увезла меня в Одессу, где я проучился четверть в пятом классе. Затем мы вернулись в Могилёв-Подольский. Меня всё-таки приняли в школу. Уже не в эту. В другую. Розы я не нашёл. Ни в школе. Ни дома. На Дворянской улице Серебряковых уже не было. Комбрига Серебрякова, как выяснилось, арестовали. Враг народа.

Разумеется, я свято верил всему. Я верил тому, что три маршала из пяти, Блюхер, Егоров, Тухачевский враги народа. И тому, что комкор Раудмиц враг народа. И Гамарник, и Якир, которых я видел незадолго до того, как они стали врагами народа. С верой и яростью разрывал и выбрасывал обложки тетрадей с портретами этих самых маршалов, этих врагов народа. Но поверить тому, что комбриг Сибиряков враг народа, я не мог. На кончике моего указательного пальца всё ещё сохранялось прикосновение к ордену Красного знамени.

пять маршалов

Первые пять маршалов Советского Союза...

Фото с сайта

У комбрига Серебрякова были ярко-зелёные петлицы. Пограничник. Но комбриг Серебряков называл себя не пограничником, а чекистом. Следовательно, пограничники тоже чекисты. Я начал часто бывать на заставе не берегу Днестра, относительно недалеко от нашего дома. Поэтому вскоре стал считать себя чекистом. Тем более, что начальника заставы капитана Строкача должны были избрать депутатом первого в Советском Союзе Верховного совета. Капитан Строкач называл меня своим приближённым и доверил мне агитировать за себя. И за ещё одного чекиста, который, как и капитан Строкач должен были стать депутатом Верховного совета от нашего Могилёва-Подольского. За наркома внутренних дел Украины товарища Балицкого.

Но депутат Совета Национальности товарищ Балицкий тоже оказался врагом народа. В отличие от капитана Строкача, депутата Совета Союзов, который после войны стал наркомом Внутренних дел. Потом министром.

Strokach_TA

Тимофей Амвросиевич Строкач, Член ЦК КП Украины (1938—59). Депутат Верховного Совета СССР (1946—54 гг.). Народный комиссар внутренних дел Украинской ССР (НКВД УССР)(16 января 1946 года — 19 марта 1953 года и 3 июля 1953 года — 31 мая 1956 года).

Фото с сайта

А моё посещение заставы, стрельбы из револьвера «наган», из пистолета «ТТ», из винтовки, метание гранаты, вольтижировка очень пригодились мне уже в первых боях, правда, без вольтижировки, пеши, в боях, которые начались всего лишь через четыре года после первого посещения заставы. Свой в семье пограничников, я с гордостью считал себя чекистом.

В конце января 1942 года, выписанный из госпиталя после ранения в никуда, в продпункте станции Актюбинск я случайно столкнулся с капитаном-пограничником Александром Гагуа, с которым был хорошо знаком. Он служил в Могилёве-Подольском в 21-ом погранотряде. Капитан отправил меня к своему отцу в Грузию, написав два письма - отцу и председателю колхоза в их селе. Мог ли я на всю жизнь не сохранить благодарности такому чекисту?

Так уж получилось, что общение моё с чекистами перемежалось, то с хорошими, то с плохими. Вот в октябре 1942 года я попал в лапы чекиста, смерша 70-ой отдельной стрелковой бригады. Не знаю его звания. Он был в свитере. Мой подчинённый Степан Лагутин принял на себя предназначенный мне удар его кулака. Трудно представить, чем мог бы кончиться для меня, семнадцатилетнего, такой удар. Мощный почти двухметроворостый Степан еле устоял на ногах. Смерш выходит был не менее мощным. А вся его контора, в подвале которой ночь, день и ещё одну ночь со Степаном мы ожидали смертной казни, оказалась такой же мощной и такой же гнусной.

Примечание публикатора. Эти события подробно описаны в рассказе "Первая медаль за отвагу".

Но вытащил нас из этого страшного подвала тоже чекист, смерш. Правда, на сей раз начальник особого отдела нашего 42-го отдельного дивизиона бронепоездов. Он хорошо знал и Степана, и меня. Так что я ещё не мог полностью избавиться от детских суждений и однозначно заключить, что абсолютно все энкаведисты, то есть, чекисты оконченные сволочи. Хотя потом, уже в танковой бригаде, оба известных мне смерша, батальона и бригады, с которыми мне, увы, пришлось познакомиться, оказались удивительными гадами.

О студенческих годах ничего сказать не могу. Тогда ещё не знал. Да и сейчас не могу сообщить ничего больше того, что вы узнали из моей беседы с профессором Семёном Резником.

А вот вскоре после начала моей врачебной деятельности произошло событие, о судьбоносности которого я узнал только спустя четыре с половиной года. Не событие произошло, а чудо.

Действительно, случилось невероятное. В начале 1952 года вместо заведующего отделением профессора Елецкого, по непонятной мне причине почти три недели симулировавшего заболевание, я удачно прооперировал мужчину со старым огромным болезненным рубцом, результатом ранения разрывной пулей. Летом 1956 года случайно встретил его в парке. В тренировочном костюме, он выгуливал величественного сенбернара. Врач и пациент обрадовались встрече. Разговорились. Оказывается, пациент, когда я оперировал его, был заместителем министра госбезопасности Украины. Вот, оказывается, почему симулировал профессор Елецкий! Год спустя, в январе 1953 года замминистра прилагал немалые усилия, чтобы исключить меня из списка врачей-вредителей, шпионов и изменников, которые будут приговорены к смертной казни. А уже через короткое время сам должен был спасаться от этого.

О том, как я вычислил и разоблачил стукача, врача скорой помощи, мной написан бесхитростный рассказ, в котором нет никакой беллетристики. Ну, просто протокол.

А нашего рентгенолога Ц. (Простите, не называю её фамилии) разоблачать не было необходимости. На расстоянии пушечного выстрела без затруднений в ней можно было обнаружить примитивного стукача. Её медицинским багажом мне пользоваться не приходилось. Даже не зная рентгенологии на порядок лучше её… Тут я застопорился. Что значит на порядок лучше неё? Она ведь ничего не знала. Еврейка. Правда, член партии. Но даже хороших врачей евреев членов партии запросто выбрасывали с работы. А Ц. оставалась неприкосновенной. Когда она входила в мой кабинет с явной целью выведать хоть что-нибудь для отчёта о своей чекистской деятельности, я задавал ей непременный вопрос: «Ц., Расскажите, каким образом вам удалось получить диплом врача?». Она отмахивалась, пытаясь превратить всё в шутку.

- Ц. (Обращался к ней исключительно по фамилии без предваряющего слова доктор. Никогда не по имени и отчеству), хотите, я продиктую вам что-нибудь противоречащее генеральной линии нашей партии и правительства, чтобы вы смогли отчитаться в КГБ. Без этого вас, наконец, просто выбросят к такой-то матери.

Разъярённая Ц. выскакивала из кабинета. Интересно, что она писала в своём отчёте?

Читать дальше

913. Колонка Иона Дегена. 75. Истоки. 17. Талмуд. 3

Чуть больше чем через три года я снова присутствовал на кидуше уже в мою честь. Меня командировали в Лондон на годовое поминовение воинов, погибших в боях с нацизмом. Парад ветеранов и конной гвардии был зрелищем неописуемым, произведшим на меня впечатление, как и на сотни тысяч лондонцев, наблюдавших этот парад.

NWS-MLE-REMEMBRANCE28.JPG

11 ноября (11-го числа 11-го месяца в 11 часов утра (официальное время окончания Первой мировой войны в 1918 г.) по всей Великобритании отмечают день памяти погибших в войнах. Ветераны раздают прохожим бумажные красные маки - символ павших на поле боя, которые те прикрепляют на лацканы одежды, а  взамен жертвуют деньги на поддержку ветеранов.

Фото с сайта

Почти все одиннадцать дней пребывания в Лондоне, кроме торжеств, заполнялись деловыми встречами, в том числе с министрами военным и иностранных дел, мэром Вестминстера и мэром Лондона, депутатами парламента и активом еврейской общины, интервью на ВВС. Даже ланчи с Ротшильдом и администрацией фирмы Маркс и Спенсер носили деловой характер.

Collapse )

Новая статья на сайте

Сегодня на сайте опубликована новая статья, представляющая собой семнадцатую главу из последней монографии моего покойного друга Изяслава Петровича Лапина "Личность и лекарство".
ЛЕКЦИЯ 17. Плацебо-реактивность.
Меня очень интересует Ваше мнение об этой статье.
Ранее опубликованные на сайте статьи

Новая статья на сайте

Сегодня на сайте опубликована статья, представляющая собой четвертую главу одной из последних монографий Изяслава Лапина "Личность и лекарство":
Лекция 4. Инфантилизация.
Меня интересует ваше мнение о публикуемой статье.

321. АВЛУГА 6.

Работа в АВЛУГА продолжалась 2 недели без выходных, а предварительная обработка данных, полученных в каждый день исследования (до степени, допускающей интерпретацию) проводилась во второй половине того же дня, а если она не укладывалась в это время (т.е. до 10 часов вечера), то она продолжалась в первой половине следующего дня. Если какие-то данные заслуживали, на мой взгляд, особого внимания, они сообщались представителю ГосНИИ ГА, который имел право на предварительное ознакомление с этими данными ещё до представления отчёта.

Collapse )

78. Ола. Часть 2.

Не оправдалось ещё одно моё ожидание. Я ожидал, что у пришлого населения будут лучше результаты при решении счётных и вербально-логических задач. Результаты у них действительно были несколько выше, но разница отнюдь не была достоверной. Может быть, что люди с развитыми способностями, связанными с локализацией в левом полушарии, просто не поступали в этот техникум, ища этим способностям более широкое применение. Но у меня нет никаких данных, которые подтверждали бы эту гипотезу. Зато превосходство правополушарного образного мышления у представителей северных народностей бросалось в глаза ещё до проведения расчётов, особенно при предъявлении теста Роршаха, который требует от испытуемого выделения определённых образов в исходно размытой структуре симметричных чернильных пятен. При этом было важно количество и характер ответов. У представителей северных народов не было ни одного человека, который бы дал только один ответ, что означает, что жизнь на Чукотке требует приверженности к оценке деталей. Что же касается чёткости ответов, то для того, чтобы подчеркнуть эту чёткость, испытуемые, увиденные ими в чернильном пятне образы, рисовали на полях тетрадей. Художественно одарённые, они иной раз, изображали картины, отвечающие требованиям теста, но представляющие собой художественные произведения.
Collapse )

74. Начало экспедиционной эры. Правополушарное мышление чукотского мальчика.

Вторым человеком, которого я посетил в тот день был главный врач Магаданской областной психиатрической больницы Валерий Фёдорович Калачёв. Больница произвела на меня хорошее впечатление, едва я вошёл в кабинет Калачёва, потому что на журнальном столике лежало несколько книг и среди них - все наши тесты и наши публикации, которые Калачёв считал полезными для исследования народов Севера. Он встретил меня радостно, на вопрос о происхождении материалов, которые лежали на его столике, он сказал: «Пути распространения материалов неисповедимы. Я знаю, что эти получены мною из Хабаровска, а как они попали в Хабаровск, я не знаю».
Collapse )