Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

1131. Из неопубликованного. Личность до черты и за чертой

Пояснение редактора. Этот текст возник так. 9 ноября 2014 года, через два дня после окончания долгой больничной эпопеи, Феликс Борисович с головой окунулся в работу. Отвечая на один из комментариев он, как это часто бывало, увлекся, и я сказала, что, может быть, такой текст не следует тратить на мимолетный комментарий, а стоит опубликовать его в виде поста? Он согласился и сказал, что на эту тему собирается написать целый цикл... попозже. Так появился заголовок и папка "На будущее". Упомянутый, но не названный Ион Деген получил этот текст позавчера.
Н.Иванова zewgma

______________________

Личность до черты и за чертой
Всякая религия лишает человеческую личность одного из самых важных ее качеств – суверенности. Религия – это всегда принятие неких догматов, хотя они и преподносятся от имени бога единого. Догматы религии позволяют считать, что с точки зрения религии является достоинством, а что недостатком, и утверждают, что эти конечные добавки могут повлиять на судьбу человека в загробном мире. Однако человек, который, безусловно, был религиозным, человек, мудрость которого вошла в поговорку, в любимой мною Книге Проповедника писал: «Кто знает, души людей возносятся ли вверх, к престолу Божию? И души животных спускаются ли вниз, в Преисподнюю? Ибо участь сынов человеческих и участь животных одна. Как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нету у человека преимуществ перед скотом».
Я в этом отношении добрее. Я считаю, что у человека есть преимущества перед скотом, потому что у человека есть изначально ощущение неизбежного конца, и явно или неявно он уже учитывает это в своем поведении. Я полагаю, что только человеческая личность создает неповторимую Вселенную. И ничего не зная о том, существует ли загробная жизнь и как она выглядит, если существует, я исхожу из того, что ограниченные, определяемые чьим-то мнением недостатки или достоинства не меняют стремящейся к бесконечности ценности человека уже в этом, известном мне, мире.

Когда приближается конец, каждый ищет свой выход. И меня не удивило, что на встрече в «Музее еврейской культуры и Центре толерантности» единственный из моих друзей, до сих пор существующий в этом мире, назвал себя верующим евреем. У убежденного коммуниста, которым он был когда-то, после смерти нет будущего. У верующего еврея будущее есть. Еще до обращения к вере он написал:
В окопе, даже под огнем убийственным,
С уверенной надеждой вдаль глядел.
В пространстве безграничном и таинственном
У времени не виден был предел.
Но, опасаясь при ходьбе падения,
Теперь под ноги опускаю взор.
Там лишь земля. Не может быть сомнения,
Боязнь паденья – утешенья вздор.

В самых жестоких боях существует вероятность: могут убить, а могут и не убить. В конце же жизни смерть неизбежна. И для того чтобы найти выход в этом положении, появляется религия. Когда-то я был атеистом, потом стал агностиком. Агностик знает то, что знает, но не имеет определенного мнения по поводу того, что ему неизвестно. Эта позиция более утешительна, потому что она допускает вероятность какого-то существования за чертой. Не обязательного существования за этой чертой, как это предполагает религия, но какой-то вероятности такого существования. И тогда уже я могу написать:

Когда останется одна душа,
Не будет ни страдания, ни боли.
Душа пройдет по саду не спеша,
Никто и ни к чему не приневолит.

Там, где останется одна душа,
Нет хода времени. Там не спеша
Я все додумаю и все пойму.
Жаль, не смогу поведать никому.

Но ориентируюсь я все-таки на то, что мне хорошо известно. И бесконечная ценность человеческой личности рождается не в мире за чертой, а в том самом мире, в котором создается генетический код человека (уже уникальный), а по мере взросления и тем более в старости человек все яснее ощущает свою собственную бесконечную Вселенную, которая исчезнет вместе с ним.

Этот пост на сайте

1125. О науке и вере - ответ читателю

Уже довольно давно мне пришло сообщение от пользователя социальной сети «Вконтакте» Андрея:
Здравствуйте, уважаемый Феликс Борисович!

Извините сразу за прямой вопрос, а Вы верующий в бога человек?

И еще, что Вы можете сказать об этом Александр Невзоров: Реконструкторы «веры»: психиатрия и религия

Мой ответ Андрею оказался слишком длинным для того, чтобы уместиться в личном сообщении. По прошествии времени я счел, что, может быть, другим читателям было бы небезынтересно его прочесть.

Уважаемый Андрей!
По моему образу мышления меня можно, по-видимому, назвать агностиком. Агностик принимает доказанные гипотезы, а если гипотеза не доказана, он допускает вероятность любого подхода. У меня нет доказательств существования Творца. У меня нет и доказательств того, что Творца не существует. Поэтому я допускаю обе гипотезы. Возможно, Творец существует. Тогда в физическом смысле он представляет собой бесконечность. Возможно, его не существует, потому что для любых фактов, которые преподносятся как доказательства существования Творца, наука придумала свое объяснение.
А иногда не наука. Семинарист говорит преподавателю: "Я ни разу не видел чуда". "Ну как же, сын мой. Вот в прошлом году человек упал с колокольни и не разбился. Не чудо ли?" - "Случайность, Ваше Преосвященство". - "А если бы вдругорядь упал с колокольни и не разбился?" - "Совпадение, Ваше Преосвященство". "Ну а если бы несколько раз?" - "Привычка, Ваше Преосвященство".
Религиозность есть внутреннее чувство, которым я не обладаю. Моя племянница, один из лучших нефрологов Москвы, была когда-то прихожанкой Меня, до того как его убили. Но когда убили Меня, она по-прежнему по праздникам читает молитвы и ходит в какой-то избранный ею храм. Безусловно, она совершенно нормальный человек. Религия как основную функцию несет утешение и веру в бесконечность. Я полагаю, что после моей смерти, которая наступит вскоре, не будет ничего. Просто меня не станет. Она же считает, что существует загробная жизнь, и это, конечно, большое утешение. Есть люди, которые в нем нуждаются.


Человек, всю жизнь проработавший врачом, человек с большим научным опытом, я никогда не полагался на Бога, а только на то, что я могу сделать, и как придумать что-то, что позволит мне сделать что-то, чего я сейчас не могу.
Что касается Невзорова, то факты, которые он приводит, избирательны. Почему-то он связывает оценку религии с психиатрией, в то время как существует нормальная психология, которая тоже занимается проблемами религиозности. Вера - это не жития святых. Вера - это чувство, позволяющее верить. Человек либо обладает этим чувством, либо не обладает. Ни интеллект, ни образ занятий не имеют к этому никакого отношения.
До связи,
Березин.

1074. Новая публикация на сайте. Мафия против Великовского

Продолжаем публиковать книгу Иона Дегена "Иммануил Великовский".
Сегодня выложена часть 72 - "Мафия против Великовского".

Из Сан-Франциско Великовский вернулся в Принстон и тут же вместе с Элишевой вылетел в Израиль.

В Принстоне они 22 года. Обжитый, гостеприимный дом. Устоявшийся быт. Интересные встречи. Но только здесь, в Израиле, он по-настоящему чувствовал себя дома. А время было не самое лучшее. Несколько месяцев назад закончилась тяжелая война. Во время любой беседы возникала тема войны. Но во дворах с утра до позднего вечера шумное веселье детворы, истинных хозяев Израиля.

В доме Шуламит и ее мужа – профессора Хайфского Техниона, Авраама Когана, — ему было уютнее, чем в Принстоне. А может быть внуки, Меир и Ривка, были тому причиной? В любом случае, достаточно с него Америки. Шуламит подыщет им квартиру. Он продолжит работу. Конечно, не с прежней интенсивностью. Ведь скоро исполнится 79. Но ему еще есть, что сказать. Здесь он завершит «Человечество в амнезии», книгу о Потопе и последние две книги «Веков в хаосе». Пора навсегда возвращаться в Израиль.

На Пасху Великовские с дочерью, зятем и внуками поехали в Эйлат. Уже в начале апреля на самый южный город Израиля навалился летний зной. Казалось, жгли даже блики, отраженные полированной поверхностью залива. Великовский смотрел из окна гостиницы на купающихся, на яркую расцветку парусов яхт, на танкер, медленно подходящий к порту. Нигде в мире он не видел такого темно-синего моря. Мысленно улыбнулся, подумав о кажущемся парадоксе. Он понимал, почему самое синее море назвали Красным.

Пасха началась в субботу 6 апреля. Вечер не принес прохлады. Огни Акабы на иорданском берегу мерцали в густом мареве как свечи, задуваемые ветром. Праздничный стол был сервирован со вкусом, Великовский с явным удовольствием руководил традиционным порядком застолья, неизменным в течение многих столетий. Точно так руководил пасхальным порядком его отец в Витебске и в Москве. Точно так руководил им его тесть в Гамбурге. Точно так празднуют Пасху евреи во всем мире. Вместе с Элишевой, дочерью, зятем и внуками он отмечал годовщину Исхода их дальних предков из Египта, праздновал так, будто сам сегодня вышел из рабства.

Пасха имела для него и дополнительный смысл. Изучение отмечаемого события привело его, доктора медицины, в различные области науки, все еще разделенные барьерами.


Читать дальше
Меня очень интересует мнение читателей об этой книге, а также о моих прежних записях.
Ранее опубликованные на сайте статьи
Оглавление журнала
Информация о 3-м издании книги "Методика многостороннего исследования личности. Структура, основы интерпретации, некоторые области применения" (Ф.Б.Березин, Е.Д.Соколова, М.П.Мирошников)

1019. К конфликту на Украине. 5. Обращение к читателям

Глубокоуважаемые читатели, дорогие мои друзья!
Я думал, что мне придется поручить Наташе zewgma писать текст после предварительного обсуждения, но сейчас появились промежутки времени, когда я могу текст диктовать. Я не знаю, насколько регулярно это будет, но каждую минуту работоспособного времени я буду использовать для журнала. Надеюсь на ваши отклики и поддержку.
Ф.Березин


Конец Галицко-Волынского княжества. Переход украинских земель в состав Польши.

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4



Длительное и в основном благополучное существование Галицко-Волынского княжества имело значение для истории Украины только постольку, поскольку в рамках этого княжества находилась значительная часть земель, впоследствии ставших Украиной, а кроме того, Галицко-Волынское княжество практически контролировало и другие княжества, земли которых в будущем стали украинскими землями. Со времен Даниила Галицкого киевский престол был зависим от Галицко-Волынского княжества, и именно через это княжество, на мой взгляд, шла история будущей Украины.
Решающее значение для будущей Украины сыграл Юрий Второй, первый великий князь, не относившийся к роду Рюриковичей (правда, он был внуком Юрия Первого, внука Даниила Галицкого).
Юрий Второй вел активную европейскую политику, в частности, улаживал литовские распри. Поставил себе задачей освобождение от татаро-монгольского ига.

Юрий Второй
Он полагал, что освобождение от татаро-монгольского ига только силами Галицко-Волынского княжества и зависимых от него княжеств, которые впоследствии составили территорию будущей Украины, невозможно, и пытался создать союз всех славянских государств, в том числе тех, которые приняли христианство не из Византии, а из Рима, и соответственно, являлись католическими. Он поддерживал тесные связи с Папой Римским, принял титул короля и полагал, оставаясь православным, что все христианские церкви заинтересованы в ликвидации татаро-монгольского ига. Предполагалось, что будет создан союз всех славянских государств и что в тех странах, которые приняли христианство не из Византии, а из Рима, Папа Римский благословит их участие в этом союзе как союзе христиан против язычников татар и монголов. Естественно, для создания такого союза с католическими славянскими государствами нужно было хотя бы кратковременное сближение с ними православного Галицко-Волынского княжества и православных удельных княжеств, находившихся под его влиянием, и впоследствии составивших украинскую землю. Эти тенденции, впоследствии получившие название ойкуменических, вызывали сильное противодействие со стороны боярства и влиятельных православных монастырей, в том числе Православной Епархии Галицко-Волынского княжества.
Для того чтобы пресечь эти ойкуменические тенденции, был составлен заговор против Юрия Второго, и он был отравлен боярами. Крестовый поход не состоялся, а могущество Галицко-Волынского княжества резко пало. Формально княжество продолжало существовать, и последним князем его был Любарт. Но участь галицко-волынского княжества была предрешена. После распада самого княжества часть его земель отошла к Литве, большая часть Польше. Поскольку в это время существовала Кревская уния, при которой князь Литовский был одновременно королем Польши, границы внутри Унии не были жесткими, и вскоре все украинские земли оказались под властью Польши.
Хотя они и были польскими землями, тогда уже было полноправно впервые произнесено слово Украина, которая, если сравнивать с британскими владениями, в составе Польши была чем-то вроде доминиона. Украиной правил коронный гетман, который назначался польским королем, но внутри Украины действовал в значительной мере самостоятельно. Положение Украины, кроме того, в значительной степени зависело от независимой Запорожской Сечи, которая избирала своего гетмана. Коронный гетман мог быть избран гетманом Запорожской сечи. Но поскольку Запорожская Сечь избирала своего гетмана самостоятельно, Но поскольку Запорожская сечь избирала своего гетмана самостоятельно, существовала ситуация, при которой гетман Запорожской Сечи мог быть и независимым от коронного гетмана. Именно поэтому Пушкин писал: «Без милой вольности и славы склоняли долго мы главы под покровительством Варшавы». К этой цитате я еще вернусь позднее. В любом случае Польский сейм рассматривал Украину как часть великой Польши, простиравшейся от моря до моря, то есть от Балтийского до Черного.
Для того чтобы ситуация была яснее, мы продолжим историю Украины более подробным рассмотрением истории и организации Запорожской сечи.
Продолжение следует.

927. Колонка Иона Дегена. 82. Три послевоенные картины. 2

Ион Деген

Расплата

Часть 2

К началу

В пятницу, получив отпуск, Ярон приехал к бабушке в Нетанию. Бабушка говорила с Мирьям по телефону. Мирьям отказалась что-нибудь объяснить. Подробно расскажет обо всем, возвратившись в Израиль.

    Из писем дочери мать знала, что зять тяжело болен. Она позвонила сестре. Но кроме причитаний и раскаяния по поводу того, что они повинны в знакомстве племянницы с этой мерзостью, сестра почти ничего не сообщила.

Collapse ) Этот пост на сайте

926. Колонка Иона Дегена. 81. Три послевоенные картины

Картина первая.

Расплата

Телеграмму вручили Ярону во время ужина. Для солдат телеграмма - явление необычное. Но и Ярон отличался от всех остальных во взводе. Самый старый - ему уже двадцать два года, обладатель первой степени по физике, да еще из Гарвардского университета, и вообще не израильтянин, а американец.

  Солдаты с интересом смотрели, как Ярон достает из конверта бланк. Возможно, это от его подружки, и перед отбоем появится занятная тема для беседы? Должны ведь происходить какие-нибудь события, способные скрасить тяжелую армейскую рутину. Но сдвинутые брови Ярона и недоуменно полуоткрытый рот сразу же лишили солдат надежды на развлечение.

  Ярон медленно сложил бланк, спрятал его в карман и, не проронив и слова, покинул столовую.

  Звезды щедро украсили небо. Далеко внизу, в прибрежном кибуце лаяли собаки. В нескольких километрах к югу от их базы место, где восемнадцать лет назад погиб отец. Он командовал ротой в этом полку. Ярон здесь не случайно.

  Он нащупал в кармане телеграмму. Он не мог понять, что произошло. "Йоси подох устрою дела возвращаюсь Израиль мама". Мама не могла написать "Йоси подох". Мама, вероятно, любит своего Джозефа. Возможно, не так, как Джозеф любит ее, но любит. Без этого они не могли бы прожить в согласии шестнадцать лет. Текст телеграммы не мог быть таким, если бы Джозеф действительно умер. "Подох"! Немыслимо, чтобы мама написала такое.

Collapse )

  Ярон не любил Джозефа. Но терпел. Что это? Ревность, эдипов комплекс и прочие психоаналитические штучки? Но ведь и Далия не любила Джозефа и в отличие от него не терпела отчима. Когда мама вышла замуж за Джозефа, Далия уже была четырехлетним разумным человеком. У нее-то не было эдипова комплекса. И не воспоминания об отце, погибшем за два года до этого, были причиной неприятия Джозефа. Его почему-то недолюбливали все дети, которые приходили к Ярону и к Далии, хотя Джозеф всегда был добродушный, приветливый, ровный и изо всех сил старался быть приятным. Ярон не мог вспомнить случая, чтобы Джозеф повысил голос даже тогда, когда Далия или он заслуживали наказания.

  Еще днем сломался хамсин, и, хотя был всего лишь октябрь, здесь, на высотах, ощущалась прохлада. А может быть, Ярона передернуло от воспоминания о постоянном беспричинном страхе, который ему, ребенку, внушал Джозеф? Этот страх подстегивал его в школе. Ему неприятно было сознавать, что он существует на деньги отчима.

  Недюжинные способности в математике и физике, умноженные на желание побыстрее вырваться из капкана опеки, привели семнадцатилетнего Ярона в Гарвард на престижную университетскую стипендию. Он не брал у отчима ни гроша. Более того, подрабатывая репетиторством, он помог Далии поступить и учиться в Южно-Калифорнийском университете.

  Ярону пророчили блестящую научную карьеру. Он не отвергал ее. Но решил прийти к ней путем, необычным для американского юноши.

  Он никогда не забывал, что родился в Израиле, и будущее связывал со страной, которую всегда ощущал своей. В прошлом году он вернулся в Израиль, сразу же пошел в армию, категорически отказался от службы, связанной с его специальностью, потому что в полку, и котором служил и погиб его отец, нужны не физики, не математики, а воины. После армии он продолжит учение в университете, вероятнее всего - в Тель-Авивском. Хорошо бы убедить Далию вернуться в свою страну. Он знал, что мама недоступна его убеждениям из-за Джозефа, который, всегда горячо поддерживая Израиль, почему-то ни разу не поехал туда даже туристом.

  И вдруг "...устрою дела возвращаюсь Израиль мама"

  Безответные вопросы, такие же многочисленные, как эти звезды, продырявившие черный бархат неба, вихрились в отяжелевшей голове Ярона. Он знал историю их женитьбы. Возможно, не все детали. В памяти его осталось то, что услышал шестилетний ребенок. Потом, словно в детской книжечке, уже существующий контур надо было только закрасить цветными карандашами.

  Два года после гибели мужа Мирьям находилась в сомнамбулическом состоянии. Она была лишь частицей мира, в котором жили ее дети. За рамками существования детей зияла черная пустота. Родные опасались за ее рассудок, хотя внешне она вела себя вполне благоразумно. Тетка, сестра Мирьям, несколько раз приглашала ее приехать в Лос-Анжелес. Не могло быть и речи о том, чтобы оставить маленькую Далию с бабушкой, а взять ее с собой Мирьям не решалась. Они полетели в Лос-Анжелес, когда Далии исполнилось четыре года.

  Ярон вспомнил, как на него низвергнулась лавина новых впечатлений. Перелет в Нью-Йорк. Потом - из Нью-Йорка в Лос-Анжелес. Встреча с ватагой троюродных братьев и сестер. Отсутствие общего языка и общность интересов. Новый, непривычно огромный мир. Даже океан отличался от такого знакомого моря, хотя и там и здесь вода в одинаковой мере была ограничена горизонтом. И Диснейленд, который заворожил его и при следующих посещениях оставался таким же чудом, как и тогда, увиденный впервые. Они прилетели в Лос-Анжелес незадолго до Йом-Кипур. Только в семье Ярон узнал, что наступил этот день. Дома, в Израиле, он чувствовал его приближение повсюду. А когда наступал Йом-Кипур, еще на вчера оживленных улицах замирало движение транспорта и мостовые переходили в полное владение детей на велосипедах, роликах, педальных автомобилях, детей даже таких маленьких, как Далия.

  Мирьям ушла в синагогу. В Израиле она тоже посещала синагогу только раз в году, в Йом-Кипур. Даже после гибели мужа она не стала молиться чаще. Вопросы веры никогда не занимали ее. В день замужества, восемь лет назад, впервые за двадцать два года своей жизни она соблюла ритуал иудейской веры. Потом была "брит-мила" Ярона. Но Мирьям как-то не осознала, что "брит-мила" - это символ веры.

  Синагога в Лос-Анжелесе не была похожа на израильские синагоги. Нет, не архитектура. Богослужение шло на английском языке и почему-то больше походило на театральное представление, чем па молитву. Женщины в бриллиантах и жемчугах сидели рядом с мужчинами. Почти у всех мужчин головы не покрыты. Даже лысина раввина отражала свет канделябра, напоминая ореол вокруг лика христианского святого. Поэтому так отличался от других мужчина, сидевший рядом с Мирьям. На его начавшей седеть голове была красивая вязаная кипа. Может быть, именно эта кипа в чужой отталкивающей обстановке непривычной синагоги оказалась проводником, по которому внезапно прошел ток симпатии к незнакомому мужчине.

  В течение двух лет, прошедших после гибели мужа, Мирьям вообще не замечала мужчин. Тем более невероятным оказалось то, что пожилой человек привлек ее внимание. От остальных в синагоге его отличало еще то, что он был единственным, кто серьезно относился к богослужению в этой ярмарке тщеславия. Он не разговаривал с окружающими, не реагировал на шутки и анекдоты, сыпавшиеся вокруг. Он молился, внимательно вчитываясь в текст и перелистывая страницы молитвенника.

реформистская синагога

В реформистской синагоге. В отличие от традиционной, здесь женщины и мужчины находятся вперемешку в одном помещении и допускаются молящиеся  с непокрытой головой.

Фото с сайта

  Когда закончилось богослужение, и посетители стали расходиться, пожимая друг другу руки, он тоже, почтительно поклонившись, протянул Мирьям свою длинную холеную кисть. В поклоне, в рукопожатии, во взгляде ощущалась такая деликатность, такая утонченность, что, когда он представился - Джозеф Кляйн, - всегда настороженная Мирьям, с озлоблением воспринимавшая любую попытку ухаживания, сейчас улыбнулась и назвала свое имя. Джозеф заметил, что у нее не американский акцент. Мирьям объяснила, что она израильтянка, что она в гостях. Кстати, его английский тоже отличается от привычного для ее уха. Да, действительно, он эмигрант из Европы. В Америке он уже двадцать два года, но не может отделаться от немецкого акцента, и, поскольку ему уже сорок девять лет, он, по-видимому, уйдет в лучший мир с этим акцентом.

  Оказалось, что в отличие от большинства, забывших о том, что в Судный день нельзя пользоваться транспортом, он пришел в синагогу пешком, хотя до его дома около трех километров. Выяснилось, что им по пути, - Мирьям жила недалеко от синагоги, - и она не отказалась от того, чтобы Джозеф проводил ее.

  Он расспрашивал об Израиле. В его вопросах ощущалась любовь к этой стране, что немедленно нашло отклик в сердце Мирьям. Он выразил ей искреннее соболезнование, узнав, что два года назад в бою погиб ее муж.

  Удивительно, но Мирьям не возразила, когда, прощаясь у входа в дом, он попросил разрешения навестить ее в ближайшее время.

  Ближайшим временем оказался следующий вечер. Семья тети собралась за праздничным столом. Огромный букет красных роз, естественная утонченность, а главное - скупо рассказанная трагедия его жизни снискали ему симпатию всей семьи. Впрочем, не всей. Дети почему-то предпочли оставить стол и вернуться к играм, хотя обычно с интересом прислушивались к беседам взрослых.

  Джозеф сперва неохотно отвечал на вопросы, но, потом, словно прорвало плотину, загораживавшую русло повествования, коротко, но очень эмоционально рассказал о себе. Родился он в 1923 году в Кобленце. Это был, можно сказать, еврейский город, один из красивейших в Германии. Счастливое детство в состоятельной семье. Красивый дом на берегу Мозеля, в полукилометре от впадения реки в Рейн. Но день его пятнадцатилетия ознаменовался еврейским погромом.

  Родители, которые даже после этого отказались покинуть любимую Германию, погибли в Треблинке вместе со всей многочисленной семьей. Он чудом уцелел, пройдя семь кругов ада. Вероятно, потому, что, работая на военных заводах, проявил себя хорошим механиком. После войны он вернулся в Кобленц. Он и здесь оказался нужным. Но не мог оставаться в родном городе, где все будило в нем болезненные воспоминания. И вообще в Германии ему нечего было делать. Вся Европа огромное еврейское кладбище. Он хотел уехать в Израиль, но его пугало то, что у власти там социалисты. Может быть, это звучит смешно, его отец всегда твердил, что социалисты приведут Германию к гибели. Социалисты, национал-социалисты... Подальше от этого.

  В пятидесятом году он приехал в Америку. Вот уже двадцать два года он тут. Преуспел. Его образ мышления и руки механика оказались нужными и доходными. Нет, у него не было семьи. Может быть, это симптомы травмированной психики, но после всего пережитого он боялся будущего и не хотел больше терять близких. А может быть, Всемогущий сделал так, чтобы он оставался свободным до вчерашнего вечера. И ведь как знаменательно! Судный день! Именно в этот день на небесах решаются наши судьбы. Мирьям почему-то густо покраснела при этих словах.

  Тетка и ее муж буквально влюбились в Джозефа, Он стал желанным гостем в их доме. Мирьям тоже неудержимо тянуло к нему. Необыкновенный мужчина! А много ли она видела мужчин на своем веку? С будущим мужем она познакомилась во время службы в армии, когда ей едва исполнилось девятнадцать лет. Он был у нее первым и единственным. Два года горечи и пустоты. И вдруг здесь, в чужом для нее мире, встреча с человеком, таким необычным не только для израильской девушки, но даже для ее повидавших мир родственников. Правда, разница в возрасте. Но постепенно Мирьям перестала замечать эту разницу. Вот только Ярон и Далия никак не приближались к нему, хотя Джозеф окутывал детей своей добротой.

  Через полтора месяца после приезда Мирьям стала собираться домой. Джозеф отговаривал ее, предлагая немедленно пожениться. Мирьям объяснила, что не может совершить такой важный поступок, не познакомив Джозефа с мамой. Дела не позволяли Джозефу даже на несколько дней покинуть Калифорнию. В конце концов, тетка настояла на приезде сестры.

  Джозеф был еще более очаровательным и утонченным, чем обычно. Но, в отличие от сестры и шурина, мама не раскрыла Джозефу своих объятий. Впрочем, она не стала возражать против женитьбы, только благословение ее было холодноватым. "Не я выхожу замуж, - сказала она, - а ты. Тебе и решать".

  Свадьбу отпраздновали скромно. Джозеф все же сумел освободиться от дел, и они провели медовый месяц на Гаваях. Вскоре они поселились в Санта-Барбаре, в красивом доме с ухоженным субтропическим садом, с захватывающим дыхание видом на океан. А дальше пошли будни. Джозеф оказался образцовым семьянином. Его устраивала система двух детей, и он не собирался обзавестись собственным ребенком. За шестнадцать лет у них не было серьезных разногласий. Только с поездками в Израиль никак не ладилось. Ну, просто необъяснимые невезения. Всегда в последнюю минуту оказывалось, что дела не позволяют Джозефу отлучиться, и Мирьям летела одна или с детьми.

  Правда, через год после женитьбы, когда Египет и Сирия напали на Израиль, Джозеф хотел поехать воевать. Но Израиль не был заинтересован в добровольцах.

  Вопреки опасениям бабушки, Йоси, как называла его Мирьям, оказался идеальным мужем, и не его вина, что он не стал таким же отцом.

  И вдруг "Йоси подох...".

Продолжение следует

923. Новая публикация на сайте. "Иммануил Великовский. Социализм и святость субботы"

Продолжаем публиковать книгу Иона Дегена "Иммануил Великовский". Сегодня выложена часть 3 - "Социализм и святость субботы".


Московский дом Великовских, несмотря на религиозность хозяина, справедливо считался весьма либеральным. Но суббота соблюдалась строго по еврейским законам — это было обязательным для всех членов семьи. В пятницу до захода солнца мать зажигала свечи. Семья собиралась вокруг праздничного стола, отец, стоя, произносил благословение и отпивал глоток вина из красивого серебряного кубка. В благоговейной тишине каждый выпивал свое вино. Отец приподнимал белоснежную накрахмаленную салфетку, покрывающую две свежеиспеченные халы, благословлял хлеб и, отламывая куски халы и обмакивая их в соль, молча передавал сидящим за столом.


Читать дальше.


Меня очень интересует мнение читателей об этой книге, а также о моих прежних записях.




Напоминаю о приглашении читателей к участию в конкурсе


Ранее опубликованные на сайте статьи

Оглавление журнала

Информация о 3-м издании книги "Методика многостороннего исследования личности. Структура, основы интерпретации, некоторые области применения" (Ф.Б.Березин, Е.Д.Соколова, М.П.Мирошников)

913. Колонка Иона Дегена. 75. Истоки. 17. Талмуд. 3

Чуть больше чем через три года я снова присутствовал на кидуше уже в мою честь. Меня командировали в Лондон на годовое поминовение воинов, погибших в боях с нацизмом. Парад ветеранов и конной гвардии был зрелищем неописуемым, произведшим на меня впечатление, как и на сотни тысяч лондонцев, наблюдавших этот парад.

NWS-MLE-REMEMBRANCE28.JPG

11 ноября (11-го числа 11-го месяца в 11 часов утра (официальное время окончания Первой мировой войны в 1918 г.) по всей Великобритании отмечают день памяти погибших в войнах. Ветераны раздают прохожим бумажные красные маки - символ павших на поле боя, которые те прикрепляют на лацканы одежды, а  взамен жертвуют деньги на поддержку ветеранов.

Фото с сайта

Почти все одиннадцать дней пребывания в Лондоне, кроме торжеств, заполнялись деловыми встречами, в том числе с министрами военным и иностранных дел, мэром Вестминстера и мэром Лондона, депутатами парламента и активом еврейской общины, интервью на ВВС. Даже ланчи с Ротшильдом и администрацией фирмы Маркс и Спенсер носили деловой характер.

Collapse )

912. Колонка Иона Дегена. 74. Истоки. 16. Талмуд. 2

Начало

После той ноябрьской ночи с дворником Андреем у меня установились самые тёплые отношения. Он перестал бояться меня. Поверил в то, что и коммунист может быть не стукачом. Библию он приносил мне в мои дежурства без всякого опасения. Многие места в Пятикнижии я уже знал почти наизусть.

BI_300

Одно из первых русскоязычных изданий Библии (1751 г.)

Фото с сайта

Но вот что забавно. Я стал верующим, но оставался коммунистом, почти не находя в этом абсурде никакого противоречия. Единственной шероховатостью была только борьба с религией моей родной партии, которая, в общем-то, никогда не ошибается. О каком противоречии между религией и партией могла идти речь? Как коммунист я всецело был за построение социалистического общества, за социальное равенство и справедливость. Да ведь и в Библии я находил поддержку именно этому стремлению. А как верующий еврей я стал убежденным в том, что без Творца не могло состояться всё, что есть, всё, что мы наблюдаем. Чем больше я узнавал, изучая биологию, чем большим становился мой врачебный опыт, тем больше убеждался в том, что, скажем упрощённо, всё живое не могло возникнуть без вмешательства Творца. Я не понимал, почему не могут, не мешая друг другу, сосуществовать две религии – иудаизм и марксизм-ленинизм. Естественно, я видел извращения теории в действиях моей родной партии. Этакую ересь. Но ведь разоблачили культ личности. Прекратились гонения генетики и кибернетики. Втихую ликвидировали идиотский нервизм. Ликвидируют и антисемитизм. Так вера в Создателя умудрялась сосуществовать с мировоззрением ортодоксального коммуниста.

Collapse )

Этот пост на сайте

911. Колонка Иона Дегена. 73. Истоки. 15. Талмуд. 1.

Талмуд

В это трудно поверить. До восемнадцатилетнего возраста я не знал, а может быть, даже не слышал слова талмуд. И это притом, что родился и до шестнадцати лет прожил в городе, в котором, по меньшей мере, половину населения составляли евреи. Более того, лет примерно до восьми при всякой оказии умудрялся заскочить в синагогу, недалеко от нашего дома. Очень нравилось мне пение кантора. Я и сейчас люблю хазанут. А ещё мне понравилось, нет, не понравилось, а полюбилось слово адонай. Что это такое, я не знал. Не знал я и других слов. Но адонай звучало как мелодия. Адонай!

синагога

Синагога в Могилев-Подольском
Фото с сайта
Collapse )

Этот пост на сайте